А если бы получилось у его светлости на трон сесть, ты бы жил, как сыр в масле, кум королю, сват министру!
— Но не получилось же! — возразил ему Водорубов.
— Стоп! — сказал я и повернулся к старшине боевых магов. — Я очень жалею об инциденте с переворотом. Сейчас бы я подобного не допустил, — а потом уже обернулся к мужику. — Что касается вас — то рядом со мной вас ждёт жизнь насыщенная, интересная, но, конечно, не беззаботная. Но опять же повторюсь, если кому-то не нравится, то мы можем таких людей снабдить внедорожниками, едой и отправить на все четыре стороны.
Правда, в таком случае, я снимаю с себя ответственность за этих людей.
— А у вас есть такое право? — вконец обнаглел Никон Парфентьевич.
— Давайте, я спрошу у вас, — я оглядел толпу. — Сегодня, зная, все обстоятельства нашего с вами путешествия, ответьте на один вопрос. Вы по-прежнему считаете меня своим лордом, имеющим власть над каждыми из вас? Просто ответьте «да» или «нет». Потом переголосовать будет нельзя. Но сейчас я ни к чему вас не принуждаю! Вы вправе проголосовать так, как велит вам сердце.
Если вы против моей кандидатуры, то можете выдвинуть любого другого человека на моё место. Я не хочу, чтобы за мной вас вёл только страх или нужда! Итак, кто за то, чтобы я остался с вами, вашим лордом и продолжил защищать вас от всех невзгод?
Последнюю фразу я сказал громче всех, и даже немного нараспев. Одно то, что меня поддержал Богатырёв, уже дало мне определённые силы для дальнейших действий.
Я, конечно, ожидал, что большинство проголосуют за меня.
Но увидел действительно лес рук. Ошибиться было невозможно. За исключением десятка — полутора человек, все хотели, чтобы я продолжал оставаться главой общины.
— Пересчитайте, — попросил я Богатырёва, и тот, кивнув, скрылся в толпе.
— Триста семьдесят восемь, — возгласил он, когда вернулся.
— Итак, — сказал я, добавляя в голос торжественный тон. — Подавляющим количеством голосов вы доверили мне продолжать править вами. Я очень рад вашему выбору и обещаю, что оправдаю надежды каждого!
— Ура! — снова закричали люди.
У меня появилось чувство дежавю, потому что именно также было и вчера. Вот только что-то незримо изменилось. Если вечером между нами была почти ощутимая стена, а до этого с большинством — отстранённость, то сегодня я ощутил, что мы стали несоизмеримо ближе. Мы все стали гораздо роднее. Они и в самом деле мои подданные, которых я буду защищать не потому что обещал, а потому что это мой клан, моя община, мои люди.
