Благо, что в прошлой жизни я научился хорошо понимать людей. И знал, что они хотят услышать."
"— Но я клянусь, что последнее время не прикасался к артефакту, это раз. Самого артефакта внушения больше не существует, это два, — я закрыл глаза и перед моим внутренним взором пронеслись последние дни рядом с этими людьми, так мне было проще говорить искреннее. — И самое главное, что я поклялся охранять жизнь каждого из вас и держу своё слово, это три. Если вы хотите опровергнуть это, то я готов выслушать каждого.
Сегодня и здесь я принимаю любые претензии. Но, если вы не выскажете их тут, пусть они умрут в вас навеки!
В народной массе началось шевеление. Кто-то вспоминал какие-то свои претензии, делал шаг вперёд, но потом замирал, смущался, отступал. Я видел это сплошь и рядом. Только с десяток человек с уверенными лицами начали двигаться в мою сторону.
И тут совершенно неожиданный ход сделал старшина боевых магов. Он сделал шаг навстречу ко мне, но вдруг встал на одно колено и склонил голову.
Все, кто двигался в толпе, мгновенно замерли.
— Ваша светлость, — он говорил, глядя в землю, словно боялся поднять на меня глаза, но я знал, что это лишь традиция, которая выражает почтение и подчинение тому, к кому обращается человек. — Я знаю, что вы воздействовали на меня артефактом в своих целях, но также я вижу, что вы действительно изменились. Вы всех нас спасли и неоднократно, поэтому я присягаю вам на верность. Ещё раз. Я благодарен вам за действия последних дней и за сохранённые жизни моих земляков.
Можете рассчитывать на меня также, как и раньше.
С этими словами он встал и церемониально кивнул, отдавая воинскую честь. Следующим его место хотел занять Кирилл, но его остановил незнакомый мне мужской голос.
— Да если б он батюшку своего свергать не пошёл, не пришлось бы никого и спасать!
Я отыскал глазами говорящего — обычный мужик с грубой кожей на лице и неопрятной растительностью на щеках и подбородке.
— Представься, — распорядился я.
— Никон Парфентьич я. Водорубов, — ответил тот, сверкая на меня злыми глазами.
Кажется, он понял, что настал миг, когда у него появилась иллюзия хотя бы какой-нибудь власти.
— Разрешите, я скажу, — спросил меня Богатырёв, и я кивнул, позволяя ему ответить, пока сам пытался подобрать нужные слова, чтобы воплотить в жизнь то, что задумал. — Вот ты — Никон, простой мужик, от сохи, который жил бы в чёрном теле всю свою жизнь.
