Это точно не сестра. Никакой сестры у него нет.
Марго! Пф-ф. Королева, тоже мне. Вне очереди!
Ну, блин, и бабник. И я такая: ой чувства могут возникнуть. Угу.
Пока я злюсь, Гера заканчивает беседу и, спалив меня, широко улыбаясь, идет ко мне.
— Что, Левина? Не можешь без меня и пяти минут?
Я еще моргаю от подобной наглости, а Бергман уже зажал меня у стены.
— Ты что-то говорил о деловом предложении? — напоминаю ему я.
— Мне кажется, что нам пора расширить границы договора, — его рука ложится мне на грудь, и сквозь тонкую ткань бабырозиного блузона я чувствую ее приятное тепло.
— Что ты имеешь в виду? — невинно хлопая глазами, я возвращаюсь к роли старой замшелой девы. — И что ты себе позволяешь?
Я стряхиваю наглые пальцы со святого места.
— Я имею в виду, что готов приоткрыть тебе неизвестные стороны отношения мужчины и женщины. Не в теории, а на практике, — усмехается Бергман, и не думая отодвинуть свои прочие конечности от меня. Знает, засранец, что соблазнить меня можно.
— А ты готов после этого жениться? — спрашиваю я в лоб.
— Об этом я смогу сказать тебе сразу после, — ржет эта скотина.
— И всем своим бабам отставку дашь? — сверлю я его взглядом.
— Ты просишь от меня невозможного.
Ему еще и смешно.
— Ну тогда я не доверю тебе мой цветочек, — отталкиваю я Германа.
Он, конечно, козел, но я-то чего так завелась? Я, что, не знала, что он из себя представляет?
— Ты сейчас так пыхтишь, потому что тебе хочется, но ты будешь ждать до тех пор, пока твой сад не превратится в заброшку!
Нет, ты посмотри на него! Эпитеты, блин, пошли!
— Не превратится! — огрызаюсь я.
— Ты же видел, мужчины от меня не шарахаются!
— Это пока ты не начинаешь требовать положить ночью между вами меч, что ли? Да от тебя любой сбежит!
— Ничего подобного! Лосев был готов жениться!
Это правда, но я его выгнала, узнав, что он потрахивает мою двоюродную сестру.
— Что ж ты его отвергла, он же твой типаж?
— Не могла разрушить счастье сестры, разбить ее любящее сердце — рявкаю я.
— Ну конечно… — тянет Герман.
— Сама-то ты занудная фригидная бессердечная стерва!
— Тебе откуда знать, что я фригидная? — взвиваюсь я.
— Да я уже и знать ничего не хочу!"
"Звонок в дверь не дает мне сказать Бергману мерзость.
Свирепый Герман распахивает дверь, за которой обнаруживается Раевский с пейсами подмышкой.
— Вы чего орете на весь подъезд? Пацану небось даже подслушивать не надо, все и так слышно.
— Ничего… — я шмыгаю носом.
Гадский Бергман все испортил.
