Да меня уже почти трясёт!
Я лишь вжимаюсь в твердое тело, цепляюсь за плечи Бергмана сильнее, пытаясь потереться о его руку промежностью.
Гера же, проскользнув между складками, с шумом втягивает в воздух и, прикусив мне губу, поддевает пальцем клитор. Раз. Другой. Потом проводит по кругу… Повторяя ритуал снова и снова.
Я хнычу, скулю, луплю его по плечам, а он все терзает меня.
И вот зарываясь носом в ворот адского блузона, который я уже готова сжечь, потому что он мешает мне прижимать кожа к коже, Бергман прокладывает дорожку из поцелуев по моему горлу и жёстко трёт пульсирующую горошину.
С каждым нажатием меня прошивает молния. Невыносимая сладость, жестокий накал, мучительное желание. Ненавижу Германа за это! Пусть только попробует остановиться, сволочь!
А Гера одновременно сдавливает под блузкой сосок и зажимает клитор двумя пальцами…
Хватая ртом воздух, я с жалобным кошачьим мяуканьем кончаю и роняю голову Бергману на плечо, переживая короткую вспышку умопомрачительного оргазма.
Во рту Сахара, глаза слезятся, а внизу живота тянет, требуя продолжения банкета.
Очень не хватает заполненности.
С трудом переведя дыхание, я поднимаю глаза на Бергмана, который разглядывает меня изучающе. Я все еще ощущаю его член, упирающийся мне в ягодицы, а его рука продолжает поглаживать меня в запретном местечке.
И тут я осознаю, до чего мы с ним докатились.
Глупая мысль, что хорошо, что Алка не дала нам доцеловаться до такого в баре, смывается пониманием, что я почти насадилась на пальцы Германа.
Пиздец!
И еще больший пиздец, что прямо сейчас я готова плюнуть и на маскарад, и на договор, и на предполагаемое разбитое сердце, чтобы попробовать Геру на всю длину…
— И что показала твоя проверка? — язык в пересохшем рту еле ворочается.
— Во-первых, ты отличная певица, но не романсов, Левина. Не романсов.
Я фыркаю, догадываясь, что он имеет в виду мои стоны. Интересно, соседский пацан слышал и их?
— А во-вторых?
Герман достает руку из моих джинсов, и я делаю лицо кирпичом.
— А во-вторых, ты, Левина, испорченная грязная девчонка. И мне мама с такими девочками не разрешает дружить, — старательно копируя мой тон из нашей первой встречи, отвечает Бергман. — Даже и не мечтай, что я тебе дам.
Что?
— Что? — это я уже вслух, не в силах смириться с услышанным.
— Что слышала, — ехидство из Геры так и плещется."
"Он спускает меня на ноги, а я откровенно пялюсь на его ширинку.
