— Перед пенсией все средства хороши в борьбе с невинностью?
Я с запозданием и нервно отдергиваю руку.
— У тебя… у тебя… — меня заедает, реально шокировалась, как институтка.
Бергман резко возвращается на свое место и заводит машину.
— Я разозлился, — будто это все объясняет.
— Я… — я все еще как заевшая пластинка патифона.
— Ты будешь молчать всю дорогу, женщина, — рявкает Гера так, что я затыкаюсь.
Молчу реально до самого дома, остро переживая ощущение члена Бергмана в своей руке. Хренасе он разозлился! Вот это темперамент…
Забежав домой, на ходу сдрыгиваю сапоги, поплескав холодненькой в лицо, пускаю горячую воду в ванну, а сама давай звонить Алке.
— У Германа на меня встал!
— Я вас поздравляю, — сонно отвечает Медведева и интересуется: — Это в честь юбилея?
— Не уверена, — хмыкаю я. — Мы к тому моменту уже покинули гостеприимный дом.
— Даже спрашивать не буду, как ты узнала, что стояк состоялся… Или буду. Так как?
— Как-как? На ощупь, блин! Эти поездки с Бергманом в машине прямо трясут мою реальность.
— Ну, судя по всему ты впечатлилась, — подкалывает меня язва.
— Ды-а, даже слишком. Аж ладошки вспотели, — признаюсь я. — Ничего. Сейчас посмотрю на Димана, и отпустит.
— Стоп! Какого Димана? — тревожной сереной воет Алка.
— Лосева… Работает гонцом-передастом. Он привезет приглашения на свадьбу и…
— Так, — обрывает меня Медведева. — По порядку.
— Наташка звонила. Позлорадствовать, ну и убедиться, что я не лягу ей назло под Димана, который привезет эти проклятущие приглашения на свадьбу.
Сама она не может, видите ли в ее положении… — завожусь я.
— Ты же не ляжешь? — волнуется Алка.
— Нет, — решительно открещиваюсь я. — Больше на меня его чары не действуют. Я бы и вообще его на три буквы послала, но он жаждет о чем-то поговорить и не колется, о чем. И теперь я изнемогаю от любопытства. Просто не представляю, что теперь могло бы касаться меня после нашего фееричного расставания.
— Ну… — задумывается подруга. — Может, постарается зализать раны… Вы ж теперь как-никак одна семья.
Так сказать, снять напряжение…
— Ой, зализывать он и раньше не умел, — фыркаю я, припоминая провал Димана на этом поприще. — И напряжение он тоже пусть снимает с кобылой. Какая нахрен семья? Даже если перевезёт Наташку в наш город, за каким хером мне с ними общаться? Пусть плодятся вдали. Совет да любовь! Ай бля! — шиплю я, потому что водичка, в которую я опустила татуировку оказалась горячевата. Прям как Бергман.
