А я разобранная, как мышка-норушка после спячки. На миг становится стыдно за свой внешний вид, но потом вспоминаю, что я здесь не для того, чтобы очаровывать посторонних людей, а чтобы разобраться с Киром.
Оцепенение и стеснительность тут же уходят на задний план. Киваю с уверенной улыбкой:
— Добрый день.
Смолин на двадцать третьем. Зайдя в лифт, я тыкаю нужную кнопку и занимаю самый дальний угол. Кроме меня в кабину входят те двое, какой-то мужчина, трущий платком покрасневший от натуги потный лоб, и в самый последний момент заскакивает девушка в белой блузке и такой узкой черной юбке, что кажется будто вот-вот и от неосторожного движения она расползется на подтянутых булках.
Я замечаю эту дамочку только потому, что у нее ярко накрашенные пухлые губы. Мой личный триггер.
Она мне не нравится.
У нее узкие лодочки на высоких шпильках. Чертовски неудобные, я знаю. В них можно красиво сидеть, но никак не бегать весь день по этажам с рабочими поручениями. Значит, надела не просто так, а чтобы похвастаться длинными ногами.
Впрочем, весь ее образ заточен на привлечение мужского внимания. Банальная мелкая хищница, заплывшая поохотится в богатый водоем. Таких всегда полно в том месте, где крутятся деньги. Ничем не лучше и не хуже других щучек, уверенных что лучший способ устройства в жизни – это волшебная пися.
Не мне ее осуждать. Кто как может, так и вертится…
Но, сука, эти губы…
Пара выходит на седьмом этаже, потный мужик на четырнадцатом. Кто-то еще входит-выходит, но я даже не замечаю кто это.
Зато со щучкой едем до двадцать третьего.
Когда лифт останавливается на заветном этаже, я не могу сдержать тихий смешок. Даже неинтересно насколько далеко эти «совпадения» зайдут.
Она бросает на меня быстрый, недовольный взгляд. Замечает живот и скривившись отворачивается. Я ей не интересна. Она больше занята тем, что поправляет волосы, перекидывая их с одного плечо на другое, и незаметно расстегивает верхнюю пуговку на блузке. Ничего предосудительного, все в пределах дресс-кода.
Если бы она не сделала этого при мне, я бы и не заметила.
Пропускать вперед беременных ее явно не учили. Она выскакивает из лифта, стоит только распахнуться дверям. Впрочем, далеко это чудо убежать не может.
Я была права насчет туфель. Жмут. Поэтому полдороги она идет, охая и прихрамывая, и только возле дверей в кабинет выпрямляется. Втягивает попу, выпячивает грудь, походка от бедра.
И да.
Она идет в кабинет Смолина.
Я не тороплюсь нырять следом за ней.
