И услышать…
— Этот хлам называется отчетом? — бьет стальной голос Кирилла. Прицельно бьет, с той самой интонацией, после которой хочется поджать хвост и отступить.
— Черновик, — мямлит щучка, неловко переступая с ноги на ногу.
— Предлагаете мне взять карандаш и исправлять чужие ошибки? Этим я, по-вашему, должен сейчас заниматься?
Щучка явно рассчитывала на более приятное занятие, когда бежала сюда на своих ходулях и расстегивала пуговку на рубашке, а теперь стоит красная, как помидор и пытается оправдаться, не понимая, что со Смолиным это бесполезно.
— У вас есть час на то, чтобы превратить черновик в чистовик. В противном случае, мы с вами распрощаемся. Бездарям здесь не место.
Девица всхлипывает:
— Я все сделаю…сейчас…
Он небрежно толкает папку в ее сторону. Она скользит по гладкой поверхности и едва не падает на пол.
— На выход.
— Да-да, — щучка судорожно хватает бумаги.
Я понимаю, что сейчас буду позорно застукана за подслушиванием, поэтому действую первая. Громко стучу по косяку и распахиваю дверь на полную:
— Кирилл Евгеньевич? Можно к вам на пару минут?
Щучка подскакивает, краснеет еще сильнее и прихватив папку, выскакивает из кабинета, низко опустив голову и пряча лицо за волосами.
Даже забыла бедолага о стертых ногах.
— Заходи, — взгляд ледяного демона тут же ловит меня в плен, но я уже взяла себя в руки и не собираюсь пасовать. Хотя внутри еще потряхивает.
— Все развлекаешься? — с циничной насмешкой отпускаю шпильку в адрес убежавшей доморощенной хищницы. Специально, чтобы скрыть факт подслушивания.
— На работе я работаю. Остальное…
— Похвально. И мне, собственно говоря, пофиг, — перебиваю его, не дослушав до конца. Все равно ничего хорошего не скажет, — я пришла по другому вопросу.
— Внимательно слушаю, — его губы растягиваются в усмешке. Уверенной такой, холеной. Так бы и вмазала.
— Прекрати совать свой длинный нос в мои дела! — подхожу вплотную к столу. Опираюсь на него руками и склоняюсь ближе к Смолину, ни на миг, не разрывая зрительного контакта, — повторяю последний раз.
Тебя они не касаются. Ты мне никто.
В ответ самоуверенный прищур, от которого еще сильнее хочется запустить в него чем-нибудь. Например, подставкой для канцелярии.
— Ну как же никто, милая? Я отец твоего ребенка.
Последняя фраза, произнесенная Кириллом, бьет просто наотмашь. Для любой женщины в этих словах целый мир. Жизнь бы отдала чтобы услышать это в другой ситуации, от человека, который будет любить, беречь и защищать.
