Он глотал сливочную подливку фрикасе из оленины. Запивал вином — тут, как ни крути, оно оказалось к месту. Довольно мычал, глотая мясо с грибами, почти не жуя. И в какой-то момент вдруг понял, что жизнь — чертовски приятная штука.
В глубоких подстаканниках мерцали свечи (их Полина привезла с собой). Звучала музыка (это он включил на телефоне). В крови бурлили гормоны счастья (после выброса такого количества адреналина и такого количества энергии, они играли в крови как пузырьки в шампанском). Рядом была красивая женщина, когда-то любимая.
И Демьян хотел её. Хотел здесь и сейчас, несмотря на потрёпанный вид, несмотря на трещавшие рёбра. И она это знала.
— Иди ко мне, — сказала Полина, садясь к нему на колени.
Торопливо расстегнула ширинку. Обхватила горячими бёдрами.
Такое знакомое, такое приятное тепло. Влажность. Глубина. Давление.
Такое долгое напряжение, осязаемое, невыносимое.
Такая сладкая разрядка.
Лёгкость. Невесомость. Небытие…
Что было потом, Демьян не запомнил. Как раскладывали диван. О чём говорили.
Он проснулся от невыносимой боли: Полина спала на больном плече.
Воняло едой. На столике стояла грязная посуда, сохли остатки ужина. Голова гудела.
В детстве мама говорила: на нём всё заживает, как на собаке. Глядя на себя в зеркало туалета, Демьян не стал бы спорить. Ну да, там синяк, тут кровоподтёк, здесь запёкшаяся кровь. Но глаз не заплыл, челюсть шевелилась, зуб почти прошёл. Мышцы ныли даже приятно. Болела только башка, но это поправимо.
Он проглотил две таблетки обезболивающего.
Перемыл посуду. Убрался в кабинете. Принёс жене кофе.
— М-м-м… — промычала Полина, не открывая глаз. — Как давно это было: кофе в постель. Как я люблю? — приоткрыла один глаз.
— Обижаешь.
— Помнишь в свадебном путешествии. Ты каждый день варил мне кофе. И мы встречали каждое утро в новом порту.
— Сидели на балконе в каюте. Смотрели на жирных чаек, парящих в синем небе, — кивнул Демьян. В свадебное путешествие они ездили в круиз по Средиземному морю.
— Ну ты на чаек, а я на капитана, — кокетливо пожала плечиком Полина.
— Он выходил покурить на мостик. Или как там назывался тот закуток, где, опираясь на перила…
— На леера.
— На леера. Он курил свои вонючие сигареты. Они ему не шли.
— Сигареты всем идут, — улыбнулся Демьян. — Вот трубки нет.
— Дём, поехали домой, — подняла она бровки домиком. — Возьми выходной. Отлежишься. Выспишься. Я что-нибудь закажу из нашей любимой еды. Посмотрим кино.
— Умеешь ты уговаривать, — дёрнул головой Демьян.
