Именно здесь они договорились встретиться с Воскресенским.
Мимо шли люди. Светофор загорался то красным, то зелёным. Пешеходы собирались с разных сторон дороги, протекали сквозь друг друга двумя встречными потоками и снова собирались, словно вода в бамбуковом фонтанчике. На картонных коробках у выхода шла бойкая торговля букетами. Нос щекотал удушливый запах сирени.
— Аврора!
Она обернулась.
— Вадим.
— Рад тебя видеть, — неожиданно тепло обнял её Воскресенский.
Ни поздравлений, ни сожалений не последовало: о том, что произошло с доктором Романовской, он, похоже, был не в курсе, чему Аврора искренне обрадовалась.
Что Поэт знает Воскресенского Аврора не ожидала. Как и того, что Вадим окажется в Санкт-Петербурге, сам позвонит и назначит встречу. И уж, тем более что встретятся они буквально через полчаса после звонка.
Аврора приехала на Достоевского забрать оставшиеся вещи, ещё надо было заехать к адвокату подписать документы.
На самом деле она и сама не знала, чего хотела, когда открыла дверь съёмной квартиры.
Ей казалось: поразмышлять, побыть с собой наедине, убедиться в правильности принятого решения. А когда вошла, поняла, что хотела совсем другого: коснуться простыней, вдохнуть его запах, ткнуться носом в его подушку. Не забывать.
Она сидела на кровати и думала не о муже, которого оставила в больнице. Не о его синяках…
— Господи, Валер, ну это же смешно — выяснять отношения кулаками.
— Смешно в моём возрасте?
— Смешно в любом возрасте. Мы же взрослые люди.
Что и с кем он не поделил, Романовский так и не сказал.
Да, честно говоря, Авроре не хотелось и выпытывать. Ей вообще не хотелось его слышать. И видеть. И сидеть у его кровати пока через капельницу в него вливали препараты, нормализующие обменные процессы мозга — их назначил добрый доктор Ошеров для предотвращений последствий возможного сотрясения.
Доктора Ошерова с его доверительным шёпотом Аврора тоже слушать не хотела.
Да, она знала, что такое аденома предстательной железы. Понимала, почему лучше сделать операцию и сделать её как можно быстрее.
Осознавала риск и ответственность. Не хуже Льва Яковлевича представляла процесс и нежелательные последствия, которые могут возникнуть после операции на простате. Но пока она жена пациента Романовского, это её святая обязанность — сидеть у его постели и делать всё, чтобы его поддержать.
Поэтому она слушала, сидела, подбадривала. Целовала в колючую щёку, прощаясь до встречи дома вечером. Шутила, улыбалась.
Пока была там.
