— Чёрта с два ты её получишь, — смахивал кровь из разбитой брови Романовский.
Его рубашка была забрызгана алым. На скуле багровел синяк. Демьян почти лишился зуба: тот с хрустом вывернулся из десны. Но ни один из бойцов в этом спаринге не уступил.
— Она моя жена, — лоб в лоб упёрлись они как два барана, сцепившись перчатками.
— Была твоя, будет моя, — сверлил его взглядом из-под заплывшего века Демьян.
— Это не тебе решать.
— И не тебе. — Топтались они на месте, совершенно обессилев.
Романовский пошатнулся первым.
Демьян тоже не устоял на ногах.
Собирая пыль, размазывая по рингу кровь, каждый в своём углу привалился к канатам.
— Пусть она решит, — сказал Демьян. Комната кружилась.
— Она уже решила, — зажав перчатками виски, тряхнул головой Романовский. — Она вернулась ко мне. В мой дом. В мою постель.
— Ещё нет, — распластался на полу Демьян, борясь с искушением закрыть глаза. — Потому что ты не знаешь…
Он очнулся. Закашлялся, сплёвывая воду.
— Нельзя, твою мать! Нельзя отключаться при черепно-мозговой травме, — стоял над ним, пошатываясь Романовский.
— Это я тебе как врач говорю.
Отшвырнул пустое ведро. Протянул руку.
Демьян поднял свою, тот схватил его за запястье, помог встать.
Друг за другом спустившись, они сидели на подиуме.
— Зрачки симметричные. Сотрясение слабое. Жить будешь, — резюмировал доктор Романовский, отпуская голову Демьяна.
— Конечно, буду. Я ей нужен, — усмехнулся Демьян. Скривился. Потрогал шатающийся зуб.
— А ты упрямый, — усмехнулся Романовский.
Коснулся разбитой губы. — Так чего я не знаю?
— Ничего, — хмыкнул Демьян.
Романовский, кряхтя, встал. Неверно переставляя ноги, дошёл до лавки. Сунул ноги в туфли. Кое-как засунул руки в пиджак. Стянул с перекладины плащ.
— Мы уезжаем. Меня пригласили прочитать курс лекций в Делийском университете. Аврора улетает со мной. Ей надо отдохнуть. Восстановить силы. Поправить здоровье. Даром для неё всё это не прошло. У неё обострился гастрит.
— Да, я знаю, — кивнул Демьян.
— Если она тебе правда дорога, не пытайся её удержать. Это для её, не для моего блага.
Демьян промолчал.
— И ещё… А впрочем, — Романовский махнул рукой и поплёлся к входу.
— Что «ещё»? — окликнул его Демьян.
— Спасибо, — обернулся тот. — Ты знаешь, за что. Без тебя мы бы… мы бы, наверное, никогда не узнали правду. Конечно, в тюрьму никто бы ей не позволил сесть, я уже обо всём договорился, заплатил кому надо, но она… Она бы никогда не простила мне неправды.
