С одного памятного раза.
— Ах, ну да! Господин профессор теперь любитель девочек, неопытных, послушных, неискушённых. Тех, что не умеют возразить, не в силах противостоять. Такая мощь, такой человечище! Образованный, эрудированный, с блестящими манерами. Глыба! Учёный, доктор наук, врач. Я ничего не забыл?
— Я понимаю твою обиду. Гнев. Горячность, — смерил его взглядом Романовский. — На твоём месте я бы тоже злился. Но моя жена тут ни при чём. А ты… Ты воспользовался. Её ранимостью, уязвимостью. Ты… — он скривился.
— Я не пользовался, — шагнул к нему Демьян.
— Правда? — хмыкнул Романовский.
— У меня и в мыслях не было…
— Врёшь! — перебил его Романовский. — Было. Ещё как было. Иначе сказал бы ей правду. Она знала бы, кто ты. Вспомнила, как ты приходил. Была бы в курсе зачем. А ты… Какой лапши ты навешал ей на уши? Что влюблён? Что увидел и пропал? Уверен, она поверила в любую чушь. Она доверчивая… она… — он стиснул зубы.
Стиснул до желваков. Демьяну показалось, у него даже скулы побелели.
— Да не соблазнял я её! — взмахнул он руками. — Она сама так решила. Я бы никогда… Хотя какая уже к чёрту разница. Да, мы переспали. И я скажу тебе больше. Она замечательная, чёртов ты козёл. И никогда в жизни к тебе не вернулась бы, если…
— Если, что? — с вызовом задрал волевой подбородок Романовский.
Демьян чуть не выпалил: если бы не ждала ребёнка. Но вдруг понял, что Аврора ему не сказала.
Твою мать, она не сказала. До сих пор.
— Если бы я её не отпустил, — выдохнул Демьян.
— Ах это ты её отпустил? — стянул плащ Романовский. — А я, значит, старый немощный козёл, который ей не нужен. Ну что ж, он скинул туфли. Снял через голову галстук, бросил на лавку пиджак. — Давай, — швырнул Демьяну боксёрские перчатки. — Решим наши разногласия по-мужски, — снял со стойки ещё одну пару для себя. — На ринге.
Он кивнул в сторону помоста.
— Я же тебя ушатаю, — усмехнулся Демьян.
— Ты сначала ушатай, — натягивал боксёрские перчатки Романовский.
А господин профессор оказался на редкость жилистым.
Спортзалом он явно не пренебрегал. И бил с левой так же мощно, как и с правой. Пару раз Демьян отхватил таких затрещин, что в глазах потемнело. Он, конечно, не остался в долгу. И если сначала думал, что будет махать вполсилы, чтобы не повредить благородную профессорскую рожу, то к концу их затянувшегося поединка от жалости не осталось ни следа.
— Чёрта с два она останется с тобой, — сплёвывал кровь Демьян.
