Чувствовала связующую нить, сейчас она казалась мне спасательным канатом, который бросают тонущему.
Я брела в кромешной тьме, пока не ударилась лодыжкой обо что-то твердое. Вероятно, о его кровать.
— Ризанд! — повторила я, стремясь перекричать ветер и пробить своим голосом тьму.
Дом в очередной раз содрогнулся. Половицы жалобно скрипели у меня под ногами. Я ощупывала кровать. Откинутые простыни, скомканные простыни, и потом…
Моя рука наткнулась на крепкое, мускулистое, напряженное мужское тело. Но кровать была огромной, и мне не удавалось найти его руку.
А вокруг кружилась и кружилась тьма: начало и конец мира.
Я взобралась на кровать, нащупала руку, потом живот и плечи. Кожа Риза была ужасающе холодной. Я схватила его за плечи и опять выкрикнула его имя.
Ответа не было. Я поднесла свою ладонь к его рту — удостовериться, что он по-прежнему дышит и что поток тьмы — это не его сила, покидающая тело.
Мою ладонь обожгло ледяным дыханием. Собрав всю решимость, я приподнялась на коленях и вслепую, наугад, ударила его по щеке.
Ладони стало больно, словно удар пришелся по каменной стене. Риз не шевельнулся. Я ударила снова и потянула за связующую нить. Я снова и снова выкрикивала его имя, будто нить была туннелем, внутри которого я стояла. Я стучалась в черную неподатливую стену его разума. Я требовала, чтобы она поддалась.
Неожиданно руки Риза вдруг оказались на мне. Они опрокинули меня, умело придавили к матрасу. Когтистые пальцы сдавили мое горло.
Я замерла.
— Ризанд, — выдохнула я.
«Риз», — повторила я через нить, приложив руку к внутреннему заслону.
Темнота содрогнулась."
"Я выплеснула свою силу. Черное столкнулось с черным, утихомиривая его тьму, сглаживая острые углы, требуя успокоиться и смягчиться. Моя тьма пела ему колыбельную — песню, которую напевала мне нянька, когда мать торопливо пихала меня ей, а сама упархивала на очередное празднество.
— Это был сон, — сказала я. Рука Риза оставалась холодной.
— Это был сон.
И опять тьма замерла. Я противопоставила ей свои покровы ночи, стремясь остановить испещренные звездами руки.
Тьма, похожая на густые чернила, чуть приподнялась. Я увидела над собой лицо Риза — бледные губы, напряженно всматривающиеся фиолетовые глаза.
— Фейра, — сказала я. — Это я, Фейра.
Я схватила его руку, сжимавшую мое горло. Рука держала крепко, но не настолько, чтобы мне было тяжело дышать.
— Тебе приснился кошмарный сон.
