Исчезло отрешенное чувство вины. Хищник вперился взглядом в меня. На мои губы. На мое горло, подрагивающее невзирая на попытки дышать ровно. Потом он спросил — тихо и медленно:
— В самом деле, Фейра, почему бы нам не отправиться в магазин? Ты примеришь понравившиеся кружевные штучки, а я помогу тебе выбрать, какие из них послать Таркину.
У меня похолодели пальцы ног, хотя туфли на меху грели отменно. Мы оба подошли к очень опасной черте. Незаметно стемнело, и холодный вечерний ветер играл нашими волосами.
Потом взгляд Риза устремился вверх.
Через мгновение из облаков, словно черная молния, появился Азриель.
Я не знала, радоваться его внезапному появлению или нет. Решив, что у верховного правителя и его главного шпиона может быть разговор, не предназначенный для моих ушей, я ушла.
Как только я очутилась на лестнице, весь жар схлынул. Мне показалось, что я проглотила большой кусок льда, и теперь он замораживает меня изнутри.
Сначала был флирт, а теперь… вот это.
Когда-то я любила Тамлина. Любила настолько сильно, что была готова погубить себя ради этой любви, ради него.
А потом случилось то, что случилось. Я оказалась в Веларисе и… скорее всего, отправилась бы сейчас с Ризандом в магазин женских штучек, не появись Азриель.
Я почти воочию видела дальнейшее развитие событий.
Оторопевшие продавщицы учтиво, хотя и с оттенком беспокойства, провели бы нас в заднее помещение магазина. Там Риз уселся бы на диванчик и ждал бы, пока я крутилась бы перед зеркалами в примерочной, оглядывая себя в красном кружевном белье.
Это белье я видела уже трижды, и мне очень хотелось его купить. Потом я бы храбро отдернула занавес примерочной и, подавляя внутреннюю дрожь, появилась бы перед Ризом. Он оглядел бы меня с ног до головы. Один раз. Второй."
"А потом он, не сводя с меня глаз, объявил бы продавщицам, что на сегодня магазин закрыт и они могут идти по домам. Деньги за выбранный товар мы оставим на прилавке.
И я бы стояла перед ним почти голая, если не считать красных кружевных полосок, и мы бы слушали осторожные шаги продавщиц и тихий щелчок замка.
А Риз продолжал бы меня разглядывать. Он смотрел бы на мои груди, просвечивающие сквозь кружева, на живот, уже не такой впалый от голода, как год назад. Его взгляд путешествовал бы по моим ногам и наконец остановился бы между ними. Потом Риз еще раз поднял бы на меня глаза, поманил бы пальцем и сказал бы всего два слова:
— Иди сюда.
И я бы пошла, осознавая каждый свой шаг. Потом остановилась бы перед ним.
