"
"— Ты можешь мне просто сказать, что случилось. Что я опять сделал не так?
— Ты все всегда делаешь не так! — Самое идиотское обвинение в моей жизни. Но я не в состоянии следить за адекватностью своих слов. — Все и всегда!
— Да какая муха тебя укусила?! — он тоже заводится, — мы же нормально общались!
— Муха укусила? — горько рассмеялась я, — нормально общались? Ты о чем, Краев? Мы общаемся только потому, что у нас совместный сын. А иначе хрен бы я вернулась в этот город, и хрен бы стала находиться с тобой в одной комнате.
Нормально общались… Да я видеть тебя не могу. И голос твой слышать не могу. И не хочу! Я вообще жалею о том дне, когда впервые увидела тебя!
Сорвалась. Впервые с того проклятого вечера я сорвалась именно сейчас. Вываливая на него тонны своей боли. Я лупила его словами, вскрывая гнойные нарывы на душе, а он молчал. Только взгляд с каждой секундой, с каждым моим словом становился все темнее и темнее.
— От тебя до сих пор несет Любкиными тошнотными духами.
Не от него. Просто мерзкий запах отпечатался на подкорке и сегодня, после встречи с этой сукой, навязчиво преследовал, не давая сделать нормальный вдох.
— Злата, хватит, — он снова схватил меня за плечи.
Ладони такие горячие…
— Я, по-моему, просила, чтобы ты больше ко мне не прикасался. Никогда. Забыл? — отпихнула от себя его руки.
***Он отступает, прячет подрагивающие руки сначала за спиной, потом складывает на груди.
У меня колет в районе желудка, давит осознанием того, что сейчас неправа, но все это сметает ярость, взращенная на почве обиды и ревности.
— Злат, я виноват перед тобой. И тот мой поступок, — шумно выдыхает, поднимая убитый взгляд к потолку, — он хреновый. Настолько, что словами не передать. И оправдания мне нет. Да я и не пытаюсь оправдываться. Я просто пытаюсь исправить…хоть как-то
Под моим взглядом он замолкает. Возле губ залегают горькие складки, и он кажется лет на десять старше, чем есть на самом деле.
— Думаешь, можно что-то исправить? Перечеркнуть, стереть, заставить забыть? Как считаешь, возможно это? — подхожу вплотную, подводя саму себя к опасной грани.
Упираюсь указательным пальцем ему в грудь, — мне просто очень интересно, как бы ты себя вел, поступи я подобным образом. Простил бы? Растекся бы сладкой лужицей, если бы я приходила, готовила тебе жрать, стирала носки якобы «пытаясь исправить».
Я специально обесцениваю то, что делает для меня и для Артема.
