— Все супер, — процедила я сквозь зубы, а потом еще тише добавила, — все просто зашибись.
От мысли, что Краев здесь, за стеной, мне становилось тяжело дышать.
Как он посмел явиться сюда? Как он вообще смеет смотреть мне в глаза?
Я пытаюсь притормозить, обуздать свой гнев, выдавить из сердца проклятую ревность, но становится только хуже. Перед глазами так и маячит размалеванная морда Тимофеевой. Ее ужимки, томно хлопающие ресницы и выпяченные яркие губы.
Зачем он с ней тогда? Почему?
Он же все испохабил и изуродовал! Все!!!
И что самое жуткое, я не могу перестать его любить, не могу выдрать из своего сердца.
Не получается! Он там намертво, и за это ненавижу его еще больше.
Сын наедается до отвала и засыпает у меня на руках. Я боюсь его отпустить, положить в кроватку, потому что он единственный якорь, удерживающий меня в бурном потоке эмоций. Мой островок света.
Но и прятаться смысла нет. Я хочу, чтобы Краев ушел, немедленно! Пока я не наговорила того, о чем потом непременно буду жалеть.
***Уложив сына, я выхожу на кухню, так и не успев усмирить своих демонов.
Меня встречает внимательный взгляд Краева.
— Где мама? — спрашиваю с вызовом. Будто это он ее от меня спрятал и не отдает.
— Ушла к соседке…внезапно.
Ясно, решила дать нам возможность поговорить по душам. Это она зря, конечно. Собеседник сейчас из меня никакой, а вот скандалистка — отменная.
Я неспешно наливаю себе воды, пью, ни на миг не переставая чувствовать напряженное внимание Миши. Меня бомбит.
Перед глазами сука-Любочка, адреналин зашкаливает.
— Злат, все в порядке?
— Все зашибись, — киваю, едва сдерживаясь, чтобы не запустить стаканом в стену. Если бы не Артем, пульнула бы. А следом отправила бы и тарелку, стоявшую на столе. Затем открыла шкаф и переколотила бы на хрен всю посуду.
Потому что плохо мне! Больно! Из-за него!
— Я не понимаю…
— Слушай, — разворачиваюсь к нему лицом, упираюсь руками на столешницу позади себя и нагло произношу, — а тебе не кажется, что ты слишком сюда зачастил?
Краев удивленно вскинул брови:
— Что не так?
— Все! Ни дня не проходит без твоего появления.
— Ты сама сказала, что, когда сын родится, я могу видеть его сколько пожелаю и когда пожелаю.
Скриплю от досады зубами:
— Да, я говорила, но никак не думала, что ты воспримешь мои слова буквально и оккупируешь мою территорию.
— Оккупирую?
— А как, по-твоему, это называется?
— Злата, если у тебя есть что сказать — просто скажи.
