Не надо устраивать показательную порку и игру «догадайся, что не так».
— Все не так! Давно!
— Мне уйти?
— Да! — выдаю так яростно, что он вздрагивает, словно влепила ему пощечину, — я хочу, чтобы ты ушел. Немедленно.
Он молча смотрит на меня. На скулах играют желваки, губы поджаты. Я вижу, что его тоже выкручивает, ломает, что ему тоже хреново, но мне плевать на чужие страдания. Не я все это замутила, не я сорвалась в пропасть и утащила за собой второго. Я просто пытаюсь выжить после того, как меня предали.
Только, по-моему, не выходит ни черта, хотя до сегодняшнего дня, я была уверена, что справляюсь.
Темные глаза прожигают насквозь. В них столько всего кипит и полыхает, что меня попросту сносит от этих эмоций. Он ломает меня, причиняя боль одним своим существованием.
Я давлюсь от ревности, ненависти, а еще от дикого желания забыть все это. Чтобы сердце перестало болеть, в голове не мелькали жуткие картины предательства, и можно было как раньше — с любовью и нежностью.
Мне так не хватает его. Нас, прежних.
Любящих и беззаботных.
Я понимаю, что отношения — это работа. А в нашем случае — каторжный труд. И еще утром, мне казалось, что я готова попробовать, потому что этот человек дорог мне несмотря ни на что. А теперь…теперь меня просто разрывает на ошметки, от желания вцепиться в него и трясти. Кричать. Лупить по груди и плечам, за то, что он сделал с нами.
Я отворачиваюсь от него, потому что не могу, не вывожу. Сжимается все внутри, превращаясь в полыхающий сгусток.
— Злата, что произошло? — голос раздается совсем близко.
Я не заметила, как Краев подошел, оказавшись в опасной близи.
Перетряхивает. Потому что чувствую его тепло, едва уловимый запах знакомого одеколона, дыхание на своем затылке. Мне кажется, я даже ощущаю, как неистово бьется его сердце.
— Ты еще здесь? — не оборачиваясь, грубо, колюче, агрессивно.
— Злат, — берет меня за плечи, пытаясь развернуть к себе. И от этого простого прикосновения я деревенею.
— Не надо меня трогать, — дергаю плечами, пытаясь освободиться.
— Да повернись же ты! Я не могу разговаривать с твоим затылком.
— А я не хочу разговаривать с тобой.
Он отпускает, но не отходит. Слышу надрывное дыхание, будто только что пробежал марафон и жмурюсь. За что мне все это?
Все-таки оборачиваюсь, тут же понимая, что совершила ошибку. Миша стоит вплотную. Так близко, что могу различить светлые крапинки на его радужке. Голова кругом, пульс зашкаливает. Я сейчас или в обморок свалюсь, или наброшусь на него.
