Это между нами и не для толпы свидетелей.
После того, что казалось вечностью, Данило взял меня за руку и потянул за собой. Я с трудом удерживалась на высоких каблуках, с усилием переставляла один шаг за другим, пока мое сердце болезненно билось. Каменная дорожка была неровной под моей обувью, когда я ковыляла за ним, чувствуя себя все менее уверенной, сексуальной девушкой с каждой секундой.
Он потащил меня за угол домика, вниз по еще более узкой дорожке в окружающий лес. Дорожка была тускло освещена маленькими фонариками, свисавшими с деревянных столбов.
Я крепче вцепилась в него сохраняя равновесие и потому, что мне необходимо было за что-то держаться. Он сошел с дорожки и замедлил шаг, давая мне возможность найти опору на неровной лесной тропе.
— Все еще да? — спросил он, поворачиваясь.
Я кивнула, оглядываясь по сторонам. Мы находились посреди леса. Свет от фонарей здесь был еще тусклее, но этого было достаточно, чтобы разглядеть привлекательное лицо Данило. Мы должны будем заняться сексом здесь? Внезапно он развернул меня и прижал спиной к дереву, прижавшись ко мне всем телом.
Мои глаза распахнулись, когда я почувствовала, как его эрекция впивается мне в живот. Самое большее, что я когда-либо делала, это танцевала с Данило и держала его за руку. Я мечтала о большем, фантазировала о его прикосновениях, но это было совсем не похоже на мои фантазии.
Его губы вернулись к моему уху.
— Я собираюсь жестко трахнуть тебя прямо у этого дерева. Я не в настроении для ебаной прелюдии, так что лучше скажи мне сейчас, готова ли твоя киска принять мой член, — прорычал он.
Страх закружился в моей груди, перехватывая дыхание, а вместе с ним и любую здравую мысль. Это то, что он делал со всеми блондинками?
— Скажи мне, — приказал он.
Это был мой шанс для большого открытия. Мы с Анной часто вспоминали этот момент. Как я снимала маску и парик и шептала ему на ухо: «Я София». Мы воображали его шок, возможно, чувство вины. Анна говорила мне, что я должна установить новые основные правила.
Но слова не сходили с моих губ.
Я резко кивнула, такая растерянная, разбитая и потрясенная.
— Скажи.
— Да.
Я даже не узнала свой голос.
Он развернул меня так, что мне пришлось опереться о дерево. Кора пихты была сухой и шершавой, когда я прижалась к стволу дерева. Я уставилась на него, прерывисто дыша, слезы жгли мне глаза. Он расстегнул молнию на моих кожаных штанах и спустил их вниз. Мои трусики последовали за ними. Холод ударил по моей коже, и я вздрогнула.
