Что ты будешь говорить ему, когда он подрастет? Почему папа и мама не носят колец, как все остальные? Почему у них разные фамилии?"
"– Да? А почему у папы все тело в картинках, а при упоминании маминого имени взрослые дяди в дорогих машинах бледнеют и нервно курят – этого он не спросит, как думаешь? – зло бросила она, прижимая Егорку к себе. – И на какой вопрос сложнее будет ответить?
Хохол молчал, опустив голову, Егорка, не понимая, что происходит, крутил головенкой, пытаясь заглянуть Марине в лицо, но она отворачивалась, и он вдруг заплакал так горько и обиженно, что у нее сжалось сердце – неужели он решил, что мать сердится на него?
– Маленький мой, не плачь, я люблю тебя, – укачивая его, пробормотала Марина.
– Ты же сыночек мой, самый лучший, самый умный, не плачь, детка моя…
Женька сел за Марининой спиной, обнял ее и мальчика:
– Прекратите вы, ради бога, мне душу рвут ваши слезы, сам скоро буду реветь, как малолетка! Давайте я вас в лес свожу – на улице благодать, тепло, сухо! Поедем, котенок?
– Поедем.
Ветка где? – спросила Коваль, вставая и направляясь в детскую.
– С утра Колька приезжал, забрал.
«Вот же ведьма, а мне на уши присела – все, расстались, не живем! Ладно, мне не до них сейчас, пусть пока кувыркаются, дальше видно будет».
Пока Марина возилась с Егоркой, умывая его и переодевая, прибежала Даша и тоже включилась в процесс:
– Идите, Марина Викторовна, собой займитесь, а мы тут сами, да, Егорушка? Пусть мама душ примет, кофе попьет спокойно, покурит, да?
Коваль засмеялась, разгадав маневр домработницы – явно принесла Егору какое-то несанкционированное лакомство и опасается праведного гнева, потому и выпроваживает хозяйку из детской так настойчиво.
– Хорошо, я быстро.
Через час они гуляли по лесу недалеко от поселка, Женька нес на плечах Егорку, Марина шла рядом, держа его под руку, а за ними на почтительном расстоянии держались Гена и Сева, куда без них-то…
– Ты чего в пальто нарядилась? – полюбопытствовал Хохол, оглядев длинное черное пальто из тонкой шерсти, поверх которого был наброшен белый палантин.
– Захотелось. Сам ведь орешь постоянно, что я в брюках и кожанке хожу, а стоило пальто надеть – опять недоволен.
– Почему? Как раз наоборот – классно выглядишь. Егор, упадешь! – это относилось к расшалившемуся Егорке, пытавшемуся перегнуться через Женькину голову вперед.
