– Может, ножками? – и в ответ услышал категорическое и жесткое:
– Нет! – До вчерашнего дня это вообще было единственным словом, которое мальчик говорил с удовольствием и по любому поводу.
Женька засмеялся, потрепав его за ножку в маленькой кроссовке:
– Мамкин сын!
– Ну да! Это когда ж ты от меня слышал «нет», интересно?
– Сегодня утром, – отпарировал он, и Марина прикусила язык. – Расслабься, я не обиделся – мы люди привычные.
– Жаль, камеру не взяли, – перевела она разговор на более безопасную тему.
– Надо бы отцу фотографию послать, пусть на внука посмотрит.
– Почему не взяли? Вон у Генки под пальто висит. – Женька махнул рукой, подзывая охранников, и те приблизились. – Ген, пригодилась твоя игрушка, доставай.
Женька передал Марине Егорку и отошел, но она посмотрела на него возмущенно:
– Куда?
– Зачем я тебе?
– Вернись! – тихо приказала Коваль. – Что за разборки при охране?
Хохол встал рядом, забрал снова Егора, Марина прижалась к Женькиному плечу, и в такой позе Генка их сфотографировал.
«Семья, елки-палки…»
– Как только утрясется все с этим сервисом, я вас в Египет повезу, – вдруг сказал Хохол, опуская Егора на землю и доставая сигареты. – Надо пацану документы делать, в паспорт тебе его вписывать.
Марина сочла за благо не пускать в ход свое ехидство и не спрашивать, много ли денег он успел поднять на этом деле с автосервисом, понимая, как ему важно вот это – возможность повезти семью на море, не прибегая опять к Марининому кошельку.
– А чем дом на Кипре-то не угодил? – поинтересовалась она и получила категоричный ответ:
– Я сказал – в Египет.
– Как скажешь. – Коваль пожала плечами, делая вид, что такие разговоры – дело обычное. – В Египет так в Египет.
– Там у нас с тобой все началось, помнишь? – Он привлек ее к себе, заглядывая в глаза. – Помнишь?
– Конечно, дорогой, помню… – Если бы не Веточка, которой захотелось проверить в деле Марининого тогдашнего телохранителя, то и не началось бы ничего, и вообще вся жизнь, возможно, пошла бы по-другому, но теперь-то что об этом… А Женька постоянно вспоминал, ему были дороги минуты и часы, которые он провел с Мариной на побережье Красного моря.
Женькины губы коснулись ее, и Коваль выбросила из головы все, о чем только что думала. Между ними, вцепившись ручками в полу ее пальто и в Женькины джинсы, стоял маленький Егорка и таращил глазенки на целующихся родителей…
Это было слишком хорошо, чтобы продлиться долго.
