– Котенок, там ведь Егорка, напугаем… не кричи…
– Раньше ты всегда просил – громче, дорогая, громче… – простонала она.
– Раньше мы были одни, – прошептал он, целуя ее закрытые глаза. – А теперь мне так редко удается получить тебя в свое распоряжение, девочка моя любимая…и ты почти перестала сама просить меня об этом…
– Ты ревнуешь? – Марина задала вопрос, мучивший ее уже несколько дней – ей показалось, что Женька чувствует себя заброшенным, что ему мало того внимания, которое она уделяет ему теперь, когда в доме появился Егор.
– Я не знаю, как это называется. Я понимаю, что глупо ревновать к ребенку, которому еще и года нет, к сыну… но, Маринка, мне так тебя не хватает… мне мало тебя, я постоянно проверяю, моя ли ты… – Он положил голову ей на живот, поглаживая рукой грудь. – Я люблю тебя, моя девочка…
– Я тоже люблю тебя, Женька… Знаешь, сегодня Егорка впервые назвал меня мамой… – сказав это, Коваль вдруг заплакала.
– Котенок, это же здорово! Он ничего не говорил, только лопотал, а теперь зовет тебя мамой, и ты плачешь, дурочка.
– Женька сел, поднял ее на руки, укутав простыней, и поцеловал: – Мамка ты, мамка! Ребенок первое слово сказал, а она в ментуре заседает!
В соседней комнате раздался плач, и Марина вскочила, но Женька опередил, набрасывая халат и устремляясь туда. Через минуту он вернулся с Егоркой на руках – мальчик проснулся и плакал.
– Иди ко мне, мой родной. – Марина протянула к нему руки, и он улыбнулся ей сквозь слезы:
– Мама!
Коваль прижала его к себе, укачивая:
– Жень…пусть с нами поспит сегодня?
– Что ты спрашиваешь? Пусть.
Ему приснилось что-то, я зашел, а он сидит и ревет, маленький такой, беспомощный… – Хохол погладил Егора по темным волосенкам на макушке. – Укладывай его со своей стороны.
– Упадет.
– Я кресло подвину. Мне просто тоже нужно рядом с тобой… – шепотом признался он.
Всю ночь они так и спали втроем, Женька обнял Марину и ребенка, прижав к себе и по привычке прикрыв спиной от входной двери. Утром тихонько выбрался из постели, накрыл их одеялом и на цыпочках пошел на кухню варить кофе.
Марину же разбудил Егорка, проснувшийся и теперь возивший ручками по ее лицу. Она поймала его губами за пальчик, и он завизжал, отдергивая руку.
– Ах ты, разбойник! Это кто маму трогает? – Марина повалила его на спину и принялась целовать в животик, открытый задравшейся пижамной кофточкой. Егор хохотал и визжал, отбиваясь от нее, они катались по постели, разбрасывая подушки и одеяла.
