— Бедная мама! Для нее это тяжелый удар."
"— Для вас тоже. — Джону захотелось погладить руку Александры, но он не решился. — Простите, что причинил беспокойство.
— Еще не причинили.
Вот когда он разыщет остальных…
— Могу я пригласить вас пообедать со мной — несмотря на всю эту историю?
Ему нравилась Александра и хотелось лучше узнать ее. Джон убеждал себя, что им движет желание как можно подробнее отчитаться перед своим клиентом. Но дело-то не только в этом. Разрозненные стеклышки начали складываться в узор.
Она красива. Он испытывает к ней неподдельную симпатию…
Какие-то несколько секунд Александра колебалась, прикидывая возможные последствия. Но, пожалуй, это не причинит особого вреда.
— С удовольствием.
— У вас есть какие-нибудь пожелания? Я давно не был в Париже и не знаю, каким ресторанам нынче отдают предпочтение.
— Тем же, что и раньше.
Она с улыбкой встала. Джон убрал папку в «дипломат». Александру подмывало попросить у него фотокарточку с сестрами, но, должно быть, она ему еще пригодится.
Продолжая беседу, они пошли к выходу. Джон настаивал, чтобы она называла его по имени. И вдруг заметил новый блеск в ее глазах.
— Меня неожиданно осенило… Раньше я не задумывалась, почему в нашем семейном альбоме нет моих фотографий в младенческом возрасте. Я принимала это как должное.
— У вас не было повода для сомнений. Так куда бы вы хотели пойти?
— Давайте отправимся в «Ритц». Там вечно собираются старушки.
Обоим стало весело. Джон предложил ей руку, и Александра охотно оперлась на нее.
— Звучит заманчиво.
— На их фоне я кажусь себе жутко молодой и привлекательной.
— Вы и так молоды и привлекательны. Неужели не смотритесь в зеркало?
— Я только и замечаю, что морщинки.
Разумеется, это были одни лишь слова. Александре нельзя было дать и тридцати, у нее были гладкая кожа и шелковистые волосы. Правда, Джон представлял ее несколько иначе.
— Это покажется смешным, но, по-моему, вам пошел бы рыжий цвет волос.
Она смущенно-женственно улыбнулась, и Джона вновь поразило, до чего же она хороша — особой, изысканной красотой, которую словно нарочно прятала за прической солидной матроны и неброским туалетом.
Вот бы посмотреть на нее в те минуты, когда она дает себе волю. Должно быть, вылитая мать.
— У меня действительно рыжие волосы. — Улыбка погасла. — Мужу не нравится, поэтому я крашусь. Моя младшая дочь, Аксель, тоже рыженькая. А я уже много лет не видела себя с рыжими волосами. Анри считает этот цвет вульгарным.
