Это была деловая встреча. Он приехал из Нью-Йорка по делу, касающемуся моей матери."
"— Это я уже слышал, Александра. Во второй раз этот номер не пройдет. Но теперь я понимаю твое вчерашнее поведение. Ты была как на иголках. Я не потерплю позора! Ты завтра же едешь в Кап-Феррат!
Ее отсылают как нашкодившего ребенка! К глазам молодой женщины подступили слезы.
— Анри, я никогда тебя не обманывала. Ты должен мне верить.
Она не смела приблизиться к мужу. Они так и стояли в разных концах комнаты: Александра — в тоске, Анри — во гневе.
— До сих пор я тебе верил. Но сейчас — нет.
— Я говорю правду!
— Ха! Не сомневайся, я выскажу твоей мамочке все, что о ней думаю! Служит ширмой для твоих похождений… Этим летом ноги ее не будет в Кап-Феррате!
— Анри, ты несправедлив. Она любит бывать с внучками.
— Раньше надо было об этом думать. А не покрывать тебя и твоих любовников…
— У меня нет любовников! Мама совершенно ни при чем.
— Ага! А говорила — деловая встреча, касающаяся твоей матери!
Он надвигался на нее с победным блеском в глазах.
Александра опустилась в кресло — раздавленная, униженная.
— Просто…
— Расскажи, расскажи мне, какого рода это дело!
Он грубо приподнял ее лицо за подбородок. Их взгляды встретились. Александра поняла: муж видит, что она не говорит ему всей правды. Но что она может поделать? Правда покажется ему чудовищней.
— Сейчас я не могу тебе объяснить. Это конфиденциальное дело, затрагивающее интересы моих родителей.
Ее била дрожь. Анри выскочил пулей из ее будуара, но снова вернулся, чтобы бросить ей в лицо:
— Ни за что не ожидал от тебя, Александра! Смотри, чтобы это не повторилось, иначе отправишься к своей мамочке — без детей! Будь добра, уложи завтра к вечеру вещи.
Ты едешь на Ривьеру.
Он захлопнул на собой дверь. Александра обмякла в кресле и тихо всхлипывала. Она чудесно провела время с Джоном; все было так невинно… а муж обвиняет ее в измене! Нужно позвонить Джону. Она бросилась к телефонному аппарату. К счастью, Джон оказался на месте.
Александра поведала о предстоящем отъезде и дала телефонный номер их летней резиденции. На этот раз она ничем не выдала своей боли и отчаяния.
— Надеюсь, мы еще увидимся.
— Я тоже надеюсь.
Ей было стыдно. Джон — чуткий и деликатный. Но у него своя жизнь, а у нее — своя. Хватает реальных бед, чтобы давать волю пустым фантазиям.
— Как только что-нибудь узнаю, сразу позвоню.
— Спасибо, Джон. Счастливого пути. Когда вы едете?
— Завтра утром.
