Не забудьте пройти в отдел кадров, чтобы вам заплатили за среднюю работу, которую вы выполняли последние три недели.
Меня охватывает жаркий огонь, и я не знаю, что это: его язвительные слова или тот факт, что он полностью игнорирует меня, когда говорит их, или, может, это выплеск всей сдерживаемой энергии, которая копилась во мне неделями.
Хлопнув ладонями по его столу, я наклоняюсь так, что мое лицо оказывается прямо над его дурацким экраном.
— Моя работа не средняя.
— Вы постоянно куда-то опаздываете. В моем кофе не всегда один грамм сахара — то есть, если вы принесли его вовремя.
У вас привычка отнекиваться и предлагать свое ненужное мнение. Я назвал вашу работу средней в качестве прощального подарка. Если хотите знать правду, ваша работа за последние три недели была просто катастрофической. — он проверяет часы, затем переключает свое внимание на меня. — И вы опоздали на пять минут.
— Это потому, что у меня возникли неотложные дела. У Джея поднялась температура, и мне пришлось присматривать за ним всю ночь.
У него не было бы температуры, если бы вы не заставляли меня работать до неразумных часов.
— Вам больше не придется, потому что вы уволены. И избавьте меня от подробностей о своей личной жизни.
В его тоне чувствуется укус, ледяная суровость, которая пробирает меня до костей.
Я хмурю брови.
— Это не…
— Вон. Мы закончили.
Мои губы дрожат, и мне требуется все, чтобы сдержать слезы разочарования."
"— Ты никогда не собирался нанимать меня надолго, не так ли? Это была твоя игра, все это время ты хотел только поиграть со мной, а потом выпороть, будто меня никогда не существовало.
Неважно, надрывала ли я задницу ради тебя, просыпалась ли на рассвете, чтобы приготовить твою чертову еду или вовремя принести твой драгоценный кофе. Неважно, терпела ли я твой садизм или твое резкое отношение. Если бы я жертвовала своим личным временем, чтобы удовлетворить твой требовательный график и каждую эгоистичную прихоть. Что бы я ни делала, ты бы нашёл причину уволить меня.
— Поздравляю, что ты наконец-то это поняла.
Мои планы рушатся на глазах, и все, что я могу сделать, это стоять и смотреть, а потом молча оплакивать осколки. Не имея возможности собрать их.
— Я ненавижу тебя, — бормочу я, прежде чем осознаю это.
— Твои чувства ко мне или их отсутствие ни черта для меня не значат, Николь.
Я знала это с давних пор, но мне все еще хотелось причинить ему боль. Я все еще хотела вонзить свои ногти так глубоко в него, чтобы он не мог дышать, не испытывая боли.
