Каждый раз, когда он прятался от людей, чтобы его стошнило от вида еды, я шла следом, притворялась, что увидела его случайно, и подсовывала ему в руку один из моих драгоценных леденцов.
В его рюкзак.
В его бомбер.
На скамейке рядом с ним.
Куда угодно.
Потом я оставалась позади, наблюдая, не вырвет ли его от него, как у него бывает с едой, когда никто не смотрит. Но все было хорошо. Каждый раз он засовывал леденец в рот, а потом хрустел им, вместо того чтобы насладиться им.
Но он все равно ел его, и это главное.
И я взяла за правило каждый день класть в его рюкзак пару леденцов.
Но он, наверное, забыл об этом. Кажется, он вычеркнул прошлое из своей жизни.
— Нет, не стоило. Я ненавидел их так же сильно, как и тебя. — он наклоняется ближе, так близко, что я вдыхаю его воздух. — Тебе также не следовало приходить сюда после всего, что произошло.
— Это было не специально.
— Тогда мы это исправим. Убирайся и никогда не возвращайся. Если мы случайно встретимся, притворись, что ты меня ни хрена не знаешь.
Я сделаю то же самое.
Икота размером с мяч застревает у меня в горле, но вместо того, чтобы выплакать перед ним все глаза, я выбегаю из кабинета.
Из его досягаемости.
Из его токсичного присутствия.
И тогда я наконец-то даю волю слезам.
Как и одиннадцать лет назад.
Глава 13
Николь
18 лет
Три месяца.
Прошло целых три месяца и две недели с той ночи, когда все пошло ужасно не так.
Кроме той части, когда мне сорвали вишенку — да, все прошло идеально.
Это, наверное, самое правильное, что случилось со мной после рождения."
"Единственное, что превзошло все мои фантазии.
И вот тут-то и кроется проблема. Из-за того, что это был опыт вне волшебной земли — или грязной земли — семантики — я не могла перестать думать об этом.
Даже после того, как Дэниел бросил меня, как использованный презерватив — который он не надел лишая меня девственности и миллион раз после.
Я до сих пор думаю о людях, которые смотрели на меня так, будто я ненормальная и должна быть помещена в психиатрическую клинику за то, что сижу на ступеньках буквально горящего особняка.
Сходство не ускользнуло от меня, и они, вероятно, были правы. В конце концов, я сидела на этих ступеньках, наблюдая за входом, как танцор на шесте наблюдает за записями Королевы.
Я не моргала, не двигалась и определенно не обращала внимания на хаос, разворачивающийся вокруг.
Так работает нездоровая одержимость.
