Какое тебе дело до того, что было одиннадцать лет назад, когда ты никогда не смотрел в мою сторону?
Я никогда не смотрел в ее сторону?
Что, черт побери, и я имею в виду этот тип наркотиков, она принимает?
— Должен ли я напоминать тебе о том, что ты сделала, Николь? Если я составлю список, то побью какой-нибудь гребаный рекорд.
— Точно так же, как ты побил рекорд того, что ты ублюдок с первой сцены, ты имеешь в виду.
— Ты только что назвала меня — твоего босса — ублюдком?
— Это ты заговорил о прошлом. С чего бы это? Тебе нравится мучить меня ради забавы?
— Может, и нравится.
— Может, у тебя слишком много свободного времени.
— Не так много, чтобы превратить твою жизнь в ад. У меня есть список желаний, которые я буду выполнять с тобой каждый день.
— Я тебя ненавижу.
— Осторожнее, Персик. Ненависть это смесь любви и ревности на стероидах.
Ее рот открывается, и я слишком поздно понимаю свою ошибку.
Я назвал ее Персиком после того, как поклялся никогда больше не использовать это прозвище.
Прежде чем я успеваю отказаться от этого или придумать оскорбление, чтобы стереть его, она прочищает горло.
— Полагаю, тот факт, что вы не читаете документ, означает, что вы не торопитесь. Так что, я пойду.
Затем она практически выбегает за дверь, оставляя позади свои вишневые духи.
Они дешевле, не такие сильные и настоящие, как тогда.
Но, как и одиннадцать лет назад, я остался растерянным, злым и с чертовым стояком.
Глава 12
Николь
— Вы уволены.
Мой рот раскрылся в букве О."
"Если бы я не была зомби, который не спал всю ночь и вынужден был обнимать маленькую шкатулку, которую мне не следовало держать, я бы, наверное, лучше восприняла эти слова.
Или, может, я так и сделала, но мой мозг не в состоянии угнаться.
У Джея была неприятная лихорадка и, что еще хуже, астма, из-за которой он хрипел без ингалятора. Я нашла его сжавшимся в клубок возле дивана, пока Лолли суетилась вокруг него.
Мне пришлось отвезти его в отделение неотложной помощи в полночь и следить за его температурой всю ночь.
Очевидно, он чувствовал себя нездоровым уже несколько дней, поэтому и лег спать рано. Когда я спросила его, почему он не сказал мне, он ответил, что не хочет меня волновать и отвлекать от моего «придурка» босса.
У меня опухли глаза от того, что я так много плакала у его постели. Я плакала из-за того, что не была рядом с ним, из-за того, что он стал взрослым, запертым в детском теле, и особенно из-за того, что не замечал признаков его болезни.
