Если не считать нескольких любопытных взглядов и понимающих улыбок парней-регбистов, видевших меня без юбки, на меня не обращали внимания.
Я не понимала, как столь унизительное событие могло пройти незамеченным и не вызвать разговоров.
Это казалось бессмыслицей.
Никто и словом не обмолвился о происшествии на спортплощадке в тот понедельник.
Как будто вообще ничего и не было.
Честное слово, если бы не затянувшаяся головная боль, я бы сама засомневалась, что вообще что-то случилось.
Дни превращались в недели, а это молчание сохранялось.
О происшествии мне не было сказано ни слова.
Никто и рта не раскрыл.
В этой школе я не была мишенью.
И я обрела покой.
Со дня случившегося на поле прошел почти месяц, и я незаметно втянулась в школьную атмосферу. Клэр и Лиззи постоянно были рядом.
Я поймала себя на том, что с радостью жду очередной поездки в школу.
Это было самым странным поворотом в моей жизни, учитывая, что большую ее часть я школу ненавидела, но Томмен-колледж стал для меня почти оплотом безопасности.
Выходя из автобуса, вместо прежнего ужаса я испытывала громадное облегчение.
Я радовалась возможности провести время вне дома.
Радовалась, что никто не насмехается и не издевается надо мной.
Радовалась пусть и временной, но свободе от отца.
Радовалась, что семь часов в день могла дышать.
Я привыкла к обществу самой себя и со всем справлялась сама. Сидела одна за партой, одна ела… думаю, понятно, к чему я клоню.
Я всегда была одинока, так что недавнее затруднение или, лучше сказать, развитие моего социального статуса стало для меня полной неожиданностью.
Говорят, солидарность выражается в цифрах. Я в это твердо верила.
Рядом с подругами я чувствовала себя лучше.
Возможно, причина в подростковой тревожности, а может, это следствие моего прошлого, но мне нравилось, что больше не надо входить в класс одной, что всегда рядом с тобой сидит кто-то близкий, кто скажет, что после еды у тебя что-то застряло в зубах.
Подруги и не подозревали, как много значит для меня их дружба.
Они оказывали мне постоянную поддержку, в которой я отчаянно нуждалась, а в моменты панической неуверенности служили защитным барьером.
На уроках в прежней школе я так напрягалась и тревожилась, что ничего не успевала в классе, а потом дома до позднего вечера наверстывала упущенное."
"Без постоянного ожидания атаки со стороны одноклассников я шла почти вровень с остальными, втягивая знания, как наркоту.
