Исусе, я как будто прочитал полицейский отчет о жертве домашнего насилия.
Неудивительно, что мать Шаннон сегодня на меня накинулась.
Я бы на ее месте еще не так себя повел.
Господи, теперь я еще сильнее злился на себя за то, что сделал ей больно.
Что за люди такое творят?
Серьезно, каких монстров растят в той школе?
— Ну как? — Голос Гибси вышиб меня из раздумий. Друг забрался в салон машины, воняя, как пепельница. — Узнал, что хотел?
— Да. — Я вернул ему папку и завел мотор. — Узнал.
— И? — спросил он, выжидающе глядя на меня.
— И — что? — вопросом ответил я, сосредотачиваясь на дороге.
— Вид у тебя злобный.
— Я в порядке.
С этим надо было что-то делать. Нажать на газ, потягать гири в тренажерном зале, что угодно, лишь бы сбросить напряжение, нараставшее в теле.
— Точно? — допытывался Гибси.
— Угу.
Я рванул со стоянки, включил вторую передачу, а затем третью, забив на знаки «Осторожно, дети!», — только бы поскорее выбраться на шоссе.
Иногда мы тренировались у меня дома, в гараже, переоборудованном под спортзал.
Но сейчас я чувствовал, что мне полезнее будет потратить полчаса и поехать в настоящий спортзал.
Я понимал, что, прочитав содержимое папки, переступил серьезную черту и вторгся в личную жизнь Шаннон, но не жалел об этом.
Черт, я же понял, что она уязвима.
Я не придумал свои ощущения.
Боль в глазах Шаннон мне не приснилась.
Боль была там, была самая настоящая, я распознал ее и теперь могу что-то с этим сделать.
Могу не допустить повторения всего, что было в той школе.
Это не повторится.
Только не в мою, мать ее, смену.
6. Проснувшиеся гормоны
ШаннонЯ получила сотрясение мозга средней тяжести. Меня оставили в больнице на ночь, чтобы пронаблюдать, и до конца недели освободили от занятий.
Честно говоря, я бы лучше все эти дни провела в больнице или сразу вернулась в школу, потому что неделя дома, где отец цепляется к тебе по поводу и без, — изощренная пытка, которой не заслуживает ни один человек.
Чудесным образом мне удалось пережить эту неделю.
Я безвылазно просидела у себя в комнате, всеми силами стараясь избегать отца и его буйных перепадов настроения.
Вернувшись в школу, я готовилась встретить ливень насмешек и издевательств.
Со стыдом у меня было связано много трудностей, порой он сковывал по рукам и ногам.
Весь день я держалась настороже, обливаясь потом и находясь на грани паники. Я ждала: вот-вот начнется что-то знакомое.
Но ничего не началось.
