По их словам, он был агрессивным, напористым, отличался непрошибаемым снобизмом, имел бесподобное тело и ужасные манеры.
Девчонкам он виделся высокомерным парнем из богатой семьи, упертым регбистом, зацикленным на спорте. Он жестко играл на поле и был еще жестче за его пределами, предпочитая девиц значительно старше себя.
Ладно, может, оно так и было, но все это не сочеталось с образом человека, которого встретила я.
Мои воспоминания о том дне оставались туманными; я толком не помнила, почему оказалась на спортплощадке.
Все, что было потом, сбилось в один комок, но его я помнила.
Я помнила, как он обо мне заботился.
Как оставался рядом, пока не приехала мама.
Я помнила, как он касался меня большими, грязными, но нежными руками.
Я помнила наш разговор. Он правда хотел услышать, что я скажу.
И мои невразумительное бормотание было для него важно.
Я помнила и неловкую часть тоже; от этого я подолгу лежала с пылающими щеками и не могла заснуть, а мозг наводняли сбивающие с толку картины и нелепые слова.
Эту часть я не осмеливалась даже признавать.
И я сохранила конверт, который нашла у себя в шкафчике, когда вернулась в школу. «От моих родителей твоим», — было написано на нем торопливым почерком.
Две купюры по пятьдесят евро я отдала маме, когда приехала домой, а конверт для большей сохранности засунула в наволочку подушки.
Не могу объяснить, почему не выбросила конверт, как не могу объяснить, почему всякий раз, когда вижу Джонни, мое тело покрывается холодным потом, ладони становятся липкими, сердце начинает бешено колотиться, а желудок стягивает узлом.
Вообще-то, я не совсем правильно выразилась.
То, как я реагировала на Джонни, имело очевидное, совершенно логичное объяснение.
Он был красивым.
Стоило мне заметить его в школьных коридорах, как все отодвинутые желания и чувства, все гормоны, которые пятнадцать лет спали в моем теле, вдруг пробуждались к жизни.
Я очень остро реагировала на его присутствие; если где-то в людном коридоре, идя каждый на свой урок, мы случайно касались друг друга руками, мое тело приходило в состояние повышенной готовности.
Но гормоны пробуждались вовсе не из-за его рослой, мускулистой фигуры.
Я вспоминала, как он вел себя со мной в тот день.
Неделю назад, во время перемены, Лиззи увидела, как я глазею на Джонни Кавану, и решила вывалить мне все сведения о нем.
