Мне тогда было десять, и несколько ребят постарше из моей школы поспорили со мной, что мне слабо прыгнуть со скалы в Сандерс-Пойнте.
— В Сандерс-Пойнте?
— Там есть скала — естественный трамплин высотой пятьдесят футов. Мы туда часто ездили, — пояснил Джонни. — Я бы мелкий и глупый, думал, что ни в чем не уступаю тем парням, типа я гребаный Халк. — Он тряхнул головой и улыбнулся во весь рот. — Оказалось, что нет. В доказательство получил рентгеновский снимок и неделю в больнице.
— Боже! — воскликнула я. — Тебе же было всего десять! Ты мог умереть.
— Сейчас-то мне побольше, — печально улыбнулся он. — И сломать меня труднее.
— Да. — Я крепко стиснула его руку. — Теперь тебе побольше.
Джонни показал еще несколько своих боевых ран. Каждая вызывала у меня стон и оторопь, а он лишь усмехался.
Главное, разговор отвлекал его от боли, чему я только радовалась.
Его плечи уже не напрягались. Мы говорили, и напряжение в его теле продолжало спадать.
— А в четырнадцать я раздробил себе скулу, — сказал Джонни, наклоняясь ко мне.
— Видишь? — Он указал на тонкую серебристую линию в верхней части левой щеки. — Сейчас шрам почти не виден, а тогда болело жутко.
— Представляю, — ответила я, разглядывая шрам. — Я его даже не замечала. — Не удержавшись, я потянулась и провела пальцем по его брови. — А почему в этом месте у тебя всегда кровоточит?"
"— Не было возможности залечить до конца, — пояснил он, замерев от моих неуместных прикосновений. — Когда сезон кончится, все зарастет.
— Понятно, — прошептала я, пытаясь найти на его лице еще какие-то малозаметные следы травм на поле.
Когда наши глаза снова встретились, я обнаружила, что он внимательно смотрит на меня.
— Игрок Ройса ударил тебя туда? — Кивком я указала на бедро, прикрытое полотенцем. — И ты потерял сознание?
Джонни неохотно кивнул.
— Можно посмотреть? — едва слышно спросила я.
Он напрягся.
— Ну пожалуйста.
Он медленно покачал головой:
— Шаннон, вряд ли это хорошая затея.
— Ну пожалуйста, — повторила я, нервно глядя на него.
— Я ведь знаю, чтo там. И ты показал мне остальные.
— Вид ужасный, — угрюмо ответил он. — Поверь, тебе не захочется на это смотреть.
— Ты можешь мне доверять. Я никому не скажу.
Джонни долго смотрел на меня, потом тяжело выдохнул. Он опустил плечи, руки повисли по бокам, но по-прежнему ничего мне не показывал.
— Можно? — спросила я.
Он закрыл глаза и напряженно кивнул.
Я поняла: он все-таки позволил мне делать то, что я хочу.
