— Можешь остаться со мной?
Мои ноги приросли к полу, а сердце снова заколотилось.
— Что? — спросила я, поворачиваясь к нему.
— Пожалуйста, — сипло сказал Джонни. — Не хочу торчать здесь один.
У меня сжалось сердце и перехватило дух.
— Хочешь, я позову Гибси? — вяло предложила я.
Джонни покачал головой:
— Мне нужна только ты.
Я понимала, что нужно уходить.
Нужно выйти отсюда и сесть в автобус.
Это было бы разумно.
Но я не хотела уходить.
Потому что я не могла оставить его.
На негнущихся ногах я подошла к скамейке и села рядом.
Рассудок ничему не доверял и был настороже, но сердце ни в чем не сомневалось, а тело было более чем счастливо оказаться рядом с Джонни.
Меня влекло к нему физически, я была связана с ним эмоционально и ментально напугана.
Внутри меня разыгралась мучительная душевная битва.
Внутри отчаянно бушевала тревога за этого парня.
Я ее не понимала и не стремилась понять.
Потому что одновременно я почувствовала огромное облегчение, когда вошла и увидела его живым и способным двигаться.
Я знала: Джонни боится за свою карьеру в регби, но я сейчас думала только о том, что он цел."
"Облегчение и тревога одновременно пульсировали во мне, что спровоцировало мое дальнейшее поведение.
— Все в порядке, — пообещала я, беря его ручищу в свою. — С тобой все будет в порядке.
Джонни напрягся, но не выдернул руку.
Я свою тоже не убирала.
— Шаннон, мне так больно, — опустив голову, признался он. — И жутко страшно.
— Знаю, — прошептала я, придвигаясь ближе.
Пальцы сами тянулись отвернуть полотенце — так мне хотелось посмотреть, насколько все плохо. — Тебе дали болеутоляющее?
Джонни судорожно выдохнул:
— Врач сделал мне какой-то укол. Думаю, миорелаксант.
— Помогает?
Он покачал головой.
— Наверняка жалеешь, что потратил на меня свой запас ибупрофена, — пошутила я, пытаясь хоть как-то отвлечь его от тягостного состояния. — Сейчас бы пригодился.
— Скорее мне бы пригодился транквилизатор, — угрюмо ответил он, понурив широкие плечи.
— Можно посмотреть? — тихо, но настойчиво попросила я.
Держа его руку своей правой рукой, я протянула левую к подбородку Джонни и повернула лицом к себе.
— Сволочи, — проворчала я, разглядывая синяк на его щеке и порез над бровью, который уже затянулся. — Бедное твое лицо.
Джонни лишь усмехнулся.
— Что тут смешного? — спросила я, обрадованная его смехом.
— Странно слышать от тебя «сволочи», — ответил он, устало улыбнувшись.
