На мгновение я не совладала с собой — наклонилась и поцеловала его бедро.
Из груди Джонни вырвался болезненный, утробный стон.
— Шаннон, пожалуйста…
Я снова поцеловала его.
— Блин! — проворчал он. У него дрожали ноги. — Я не могу…
Когда я поцеловала его в третий раз, он зажал мои волосы в кулак и притянул меня к себе. Наши лица оказались рядом.
— Шаннон, — едва слышно простонал Джонни, осторожно прижимаясь лбом к моему лбу. — Мы не можем…
Я заглушила его дальнейшие слова, прильнув губами к его губам.
И как и в прошлый раз, он окаменел.
— Прости, — пробормотала я, отстраняясь от него. — Я снова это сделала.
— Все нормально, — ответил он, тяжело дыша, как и в тот раз.
— Нет, нет, нет, — возражала я. Поднявшись, я бросилась к двери. — У тебя травма! Ты ждешь приезда «скорой», а я… Боже! Прости меня, пожалуйста.
— Шаннон, постой! — крикнул Джонни и потянулся за костылем. — Подожди!
Я не стала ждать.
Я делала то, что должна была бы сделать с самого начала.
Со всех ног мчалась от Джонни Каваны.
Подбежав к двери, я дернула ручку.
Дверь успела открыться дюйма на четыре и тут же захлопнулась снова, придавленная широкой ладонью.
— Подожди, — велел мне Джонни.
Он стоял так близко, что его грудь во время дыхания задевала мою шею.
Сердце мое бешено колотилось. Я повернулась и посмотрела на Джонни, а он преграждал мне путь своим могучим телом.
— Прости меня, пожалуйста, — прошептала я, не в силах оторвать взгляд от его глаз. — Я просто… я… — Качая головой, я судорожно выдохнула. — Я не должна была этого делать.
"
"Он покачал головой, опираясь на костыль, подошел еще ближе. Наши тела соприкоснулись.
— И ты прости, — угрюмо ответил он, переводя взгляд с моих глаз на губы.
— Ты-то за что извиняешься? — удивилась я, дрожа всем телом.
Он протянул руку к моему лицу и приподнял мой подбородок.
— Потому что я не должен делать этого, — прошептал он.
А затем поцеловал меня.
Едва его губы коснулись моих, все тело захлестнуло жаркой волной, которая вызвала в животе жгучую, но приятную боль.
Я не могла связно думать. Странно, что я еще дышала. И тогда я сделала то, что только и могла сделать в этих обстоятельствах: схватила его за руки и поцеловала.
Это был мой первый настоящий поцелуй (тот, в его комнате, не в счет). Я понятия не имела, что делаю и что вообще со мной творится.
Я только знала, что не хочу, чтобы он останавливался.
Когда его рука скользнула по моей и замерла на бедре, я пропала.
Целиком и полностью утратила рассудок.
