— Что ты тут стоишь под дождем?
— А-а, я просто… я хотела… он был… и я… — Досадливо взмахнув руками, я оставила попытки объяснить и пожала плечами, сказав правду: — Я волновалась.
— За Джонни?
Плечи мои поникли, и я сокрушенно кивнула.
— Все плохо?
Гибси нахмурился. Вид у него был неуверенный.
— Гибси, не молчи, — взмолилась я. — Скажи как есть.
— Он в порядке, крошка Шаннон.
— Не ври, — вырвалось у меня. — Пожалуйста. — Я судорожно выдохнула. — Мне нужно знать.
— Да, все плохо, — тихо признался Гибси. — Пока неизвестно, что скажут врачи, когда его привезут в больницу.
Но похоже, в ближайшее время никаких игр ему не светит. — Гибси шумно выдохнул и взъерошил мокрые волосы. — В финале он точно играть не будет.
— Мне не важно, будет он играть в свое регби или нет, — выдавила я, захваченная чувством вины. — Я хочу знать, все ли с ним в порядке! С ним, с Джонни! С человеком, а не с долбаным регбистом!
Гибси склонил голову набок и с любопытством посмотрел на меня.
— Вот и скажи после этого, что за тебя не нужно держаться, — тихо произнес он, словно разговаривая с собой.
— Что?"
"— Не обращай внимания. — Гибси мотнул головой, шумно выдохнув. — Я слышал, как тренер обзванивал отели, подыскивая нам место для ночлега… Если, конечно, Джонни сразу заберут на операцию.
Боже мой!
У меня замерло сердце.
Я знала, что ему нельзя играть.
Знала, что он пострадает.
Знала и ничего не сделала.
Надо было рассказать его матери.
Поговорить с тренером.
Я знала, что Джонни играл с недолеченной травмой и болью.
А я поступила, как всегда, — не сделала ничего.
— Это моя вина, — сдавленно призналась я.
— Потому что ты знала? — шепотом спросил Гибси.
Я виновато опустила голову.
— В таком случае это и моя вина, — сказал Гибси. — Иди внутрь, крошка Шаннон, — предложил он, слабо улыбнувшись. — Он сейчас там один, ждет, когда его повезут с сиренами.
— Может, мне не стоит…
— Стоит, — перебил Гибси.
— Точно? — спросила я, все еще сомневаясь.
— Точно, — кивнул он. И зашагал на стоянку к автобусу.
Я простояла под дождем еще полных пять минут, пытаясь отговорить себя от прыжка в пропасть, хотя все шло к тому, что я прыгну.
Уговоры не помогли.
Все потеряло смысл.
Все, кроме необходимости увидеть Джонни.
Отчаянно дрожа, я прыгнула — вошла внутрь и шла по бетонному полу коридора, пока не оказалась перед белой дверью с табличкой «Гости».
Я подышала, толкнула дверь и вошла в пустую раздевалку, где в нос ударило зловоние не то мази, не то какого-то лекарства.
