Всю неделю я лишь отбывал уроки, не слыша ничего из объяснений и вопросов преподавателей.
Я ни на чем не мог сосредоточиться, и вина за это целиком лежала на ней.
Я злился на себя за глупость. Еще бы: позволил малознакомой девчонке переколбасить собственную жизнь. Усилием воли я прогнал мысли о ней, врубил автомобильную стереосистему на полную мощность и попытался возвести звуковой барьер между нами.
Приехав после недотренировки домой, я увидел Гибси. Тот сидел на заднем крыльце и ждал меня. Я тут же пожалел, что вчера вечером отправил ему напыщенное четырехстраничное размышление о девчонках, выносящих мозг.
— Мы едем отрываться, — объявил он, едва я вылез из машины.
— Нет.
Гибси протянул ко мне руку, я стряхнул ее, зашел на крыльцо и открыл дверь, пропуская его вперед.
— Не едем.
— Едем, — возразил он, входя в мой дом. — Еще как едем!
Придерживая дверь, я свистнул и стал дожидаться появления своей любимицы.
Сьюки появилась из-за гаража и заспешила ко мне.
— Хорошая девочка, — подбадривал ее я, стремясь, чтобы она добралась до двери раньше, чем это заметят ретриверши.
Нагнувшись, я подхватил ее, втащил в дом и быстро закрыл дверь.
— Нет настроения, — объяснил я другу, проходя через кухню в коридор вместе с Сьюки. — Но ты развлекайся. А я останусь здесь.
— Ты не проторчишь еще одну субботу в своем поместье один как перст, — возразил Гибси, идя за мной. — Мы отправимся вместе.
Гибси называл мой дом поместьем с тех самых пор, как мы подружились в шестом классе начальной школы и я привел этого придурка к нам домой — поиграть в приставку.
Он знал, что словечко «поместье» меня цепляет, но упорно его использовал.
Мы жили за городом в большом многокомнатном доме, в окружении лужаек и садов. Участок занимал несколько акров и был целиком огорожен, чтобы наши собаки могли носиться свободно.
У прежних хозяев здесь был центр верховой езды, поэтому дом окружали всевозможные хозяйственные постройки. Въехать на территорию можно было через единственные фасадные ворота, снабженные электронным замком.
Помещение конюшни пустовало, и мама не раз предлагала купить лошадь, однако отцу неизменно удавалось отговорить ее от этой странной затеи.
Мама безнадежно любила животных.
Проблема была в том, что она много путешествовала и заводить животных было непрактично и нечестно.
Три собаки — это все, на что соглашался отец.
Один из гаражей родители переоборудовали в домашний спортзал.
