Менялся характер и интенсивность тренировок, менялись площадки, но мечта оставалась прежней.
Эта мечта всегда была одной и той же.
Играть за свою страну.
Быть самым лучшим.
Но в эту субботу все было по-другому.
Потому что я огреб проблем.
Потому что облажался на тренировке в Академии.
Я показал слабость, и это сразу заметили.
Я был медлительным и невнимательным, лажал все утро подряд, пока тренер не прогнал меня с поля и не потащил к себе в кабинет.
Он потребовал объяснений.
А проблема была совсем простой.
Я не мог двигаться, как раньше.
Мое тело разваливалось на части.
А в голове была лишь одна девчонка.
Я врал напропалую и выговорил себе спасение, избежав проверок и анализов. Однако с тренировки меня все равно сняли и велели явиться на следующей неделе с ясной головой.
Хрена там прояснится за неделю.
Подавленный и деморализованный, я провел несколько часов за рулем, катаясь по дорогам и стараясь взять голову в руки.
С телом я ничего не мог поделать, но с головой-то?
Надо было настроиться на игру.
Вот только голова моя осталась у Шаннон Линч.
Все мои планы забыть ее мгновенно улетучились, стоило этой малявке подойти ко мне в среду в школьном коридоре для разговора.
Это настолько вышибло меня из равновесия, что я мог лишь стоять, словно последний лох, и смотреть, как эта пигалица дергает меня за все ниточки.
И хуже того, она вынесла мне мозг, когда извинилась передо мной.
Я этого не ожидал и не заслуживал.
Я не тупой.
Я знал, что отвратительно вел себя во время поездки.
И слишком резко реагировал."
"Задержись она еще секунд на тридцать, чтобы я смог собраться с мыслями, я бы ей все так и сказал.
Но она не стала задерживаться.
Она повернулась и ушла — опять — и больше не смотрела в мою сторону.
Часть меня думала: может, и к лучшему.
Если бы она вообще не попадалась мне на глаза (а я бы избегал ее, как должен был), я бы миновал острую фазу и забыл бы о ней.
Но потом меня резануло болью горького раскаяния. Она промелькнула в коридоре, даже не взглянув в мою сторону.
От нее пахло кокосовым шампунем, и этот запах бил по мне, как шальной мяч. И тогда я понял: это не сработает.
Забыть эту девчонку было невозможно, меня неумолимо тянуло к ней, я мечтал, чтоб она посмотрела на меня, но она не смотрела, и разочарование мое росло.
Я был готов выслушать все, что бы она ни сказала, в любой момент, когда она согласится, без всяких ограничений по времени и оглядок на приличия. И эта готовность меня жутко пугала.
