Когда Джоуи подрос, у них с отцом было несколько стычек, но ярче всех мне врезалась в память та, что случилась в ноябре прошлого года.
Причина была знакомой: неверность.
Отца застукали с другой женщиной, и в этом не было ничего неожиданного. Он решил уйти от нас к ней. Опять-таки ничего неожиданного.
В день его ухода мама обнаружила, что беременна, и слегла.
Почти две недели мы с Джоуи заботились о младших братьях и разгребали бардак, устроенный родителями.
Когда через десять дней отец ввалился в дом, пьяный вдрызг, и обрушился с упреками на маму, брат сорвался.
Они с отцом сцепились в гостиной, опрокидывая мебель и другие предметы.
Но потасовка запомнилась мне не этим.
Она запомнилась результатом. Кончилось тем, что отец оказался на полу, лежа в позе эмбриона, а Джоуи безжалостно лупил его по лицу.
Это было настоящее побоище, и хотя отец сумел сломать Джоуи нос, победа осталась за братом.
Отцу тогда изрядно досталось, но это извращенным образом сработало в его пользу, мама пожалела его и приняла обратно.
Каким бы депрессивным тот день ни был для нас — детей токсичных родителей, — он знаменовал перемену в расстановке сил.
События того дня показали отцу: он больше не был вожаком стаи.
Появился новый вожак, тот, кого много и сильно избивал прежний, но он подрос и теперь был готов в любой момент дать отпор.
— Шаннон, время уже позднее, — ровным тоном произнес Джоуи, не спуская глаз с отца. — Не пора ли тебе идти спать?
Джоуи не пришлось повторять.
Я схватилась за это предложение, как утопающий за спасательный жилет.
Скорее, скорее на лестницу. Но отец загородил дверной проем.
— Я еще не закончил с ней говорить, — пьяно промямлил он.
— Зато она закончила говорить с тобой, — отчеканил Джоуи, становясь у меня за спиной. — Давай, старик, освобождай проход. Прямо сейчас.
Они смотрели друг на друга целых тридцать секунд, после чего отец отошел.
Вырвавшись из кухни, я с бешеной скоростью промчалась по лестнице и не останавливалась, пока не вбежала в комнату и не защелкнула дверь.
Едва перевела дыхание, положила печенье на прикроватную тумбочку, скинула форму, влезла в пижаму и нырнула в кровать.
Забравшись под одеяло, сунула руку под подушку и достала плеер, после чего укрылась до подбородка.
Я заткнула наушником одно ухо. В этот момент снизу донеслись крики.
Еще через несколько секунд уши заполнил грохот падающей мебели.
Живот скрутило. Я быстро всунула второй наушник, а потом включила свой старый, выцветший аппарат.
