Девять из десяти, что я бы сделала себе еще хуже.
И десять из десяти, что в результате моя щека полыхнула бы от пощечины.
— Так ведь? Отираешься с одним из этих гладеньких придурков-регбистов в твоем драгоценном Томмене. Как же, у них же полным-полно папочкиных денег, — продолжал насмехаться он. — Раздвигаешь ноги, как грязная маленькая шлюха! Да ты и есть такая!
— Папа, у меня нет никаких дружков, — сдавленно ответила я.
Он замахнулся и ударил меня по лицу газетой.
— Не ври мне, девка!
— Я не вру, — всхлипнула я, держась за покрасневшую щеку.
Возможно, удар свернутой газетой по лицу не выглядит серьезным, но, когда человек, наносящий удар, весит втрое больше тебя, это больно.
— Говори, что это? — потребовал отец. Он развернул и быстро пролистал газету, добравшись до спортивного раздела. — А тут кто? Отвечай!
Смахнув слезы, я взглянула на газетную страницу; туда, где замер отцовский палец, и у меня заледенела кровь.
На снимке я стояла во всей красе и улыбаясь глупому фотографу. Джонни обнимал меня за талию.
Мы оба улыбались. Аппарат запечатлел даже мои раскрасневшиеся щеки.
Я не думала о том, почему эту фотографию напечатали в самой крупной газете Ирландии, потому что оцепенела от ужаса.
Я была настолько испугана, что чувствовала вкус страха.
Шаннон, тебе не жить.
Сегодня он тебя убьет.
— Это капитан школьной команды по регби, — торопливо заговорила я, стараясь придумать убедительное вранье и избежать дальнейшего рукоприкладства. В том, что оно последует, я ничуть не сомневалась. — Они выиграли какой-то важный матч, — частила я, отчаянно цепляясь за соломинку.
— Мистер Туми, наш директор, попросил нас выйти для фотографии с этим парнем… Я его вообще не знаю. Папа, клянусь.
Я сознавала, что должна была бы предусмотреть следующий ход отца, поскольку за годы он довел издевательства надо мной до совершенства, но, когда он схватил меня за горло и ударил о стенку холодильника, это застигло меня врасплох.
— Брешешь, — шипел отец, сдавливая мне горло.
— Я… не… — хрипела я, царапая ему руки.
— Папа… пожалуйста… я не могу… дышать.
Послышался звук открываемой двери, которая быстро закрылась.
Отец отпустил мое горло, и от облегчения я едва не сползла на пол.
Хватая воздух ртом, я торопилась убраться подальше.
Через несколько секунд в проеме появился Джоуи. В промасленном комбинезоне, со следами смазки на лице, он казался мне подарком Небес.
Он потрепал отца по плечу, затем легко отодвинул родителя и прошел на кухню, помахивая связкой ключей.
