— Все в порядке, Шан, — прошептал он, успокаивая меня.
— Прости меня, — выдавила я, еще крепче обнимая его шею. По щекам потекли слезы. — Джо, пожалуйста, прости.
— Шан, это не твоя вина.
— Но я его разозлила.
— Ты не виновата, — уже жестче повторил брат.
— Джо, я больше не хочу здесь жить.
— Я тоже.
— Я устала все время бояться.
— Знаю. — Он погладил меня по спине, потом встал. — Однажды станет лучше. Обещаю.
Брат прошел к гардеробу, откуда вытащил знакомый спальный мешок и пару подушек.
Я не спрашивала зачем, я и так знала, и у меня сжималось сердце.
Устроив на полу место ночлега, Джоуи забрался в мешок.
Он заложил руки за голову, тяжело вздохнул и попросил:
— Шан, выключи свет.
Я потянулась, щелкнула выключателем, после чего улеглась в пустую кровать.
— Спасибо, Джоуи, — сказала я.
Тыльной стороной кисти я вытерла мокрый нос и натянула одеяло.
— Не за что.
Я повернулась на бок и стала смотреть на брата, который лежал на полу.
Шторы в его комнате были задернуты, но света от уличных фонарей вполне хватало.
В полумраке я различала тени на его лице.
— Эй, Джо?
— Да?
— Можешь выполнить мою просьбу?
Он качнул подбородком, показывая, что слушает.
— Пожалуйста, не поступай со мной так, как Даррен с нами. — Я сунула руки под щеку и шепотом добавила: — Не бросай меня.
— Не брошу, — пообещал брат. Его голос был пронизан мрачной искренностью. — Я ни за что не оставлю тебя с ним.
Я судорожно выдохнула:
— Мама никогда от него не уйдет.
— Мама может делать все, что ей, блин, вздумается, — перебил меня брат; в голосе появилась жесткость. — Она выбрала сторону, когда приняла его обратно в прошлый раз. Что ж, может и дальше рожать от него детей и до конца своей никчемной жизни терпеть его говно. Меня это не колышет. Мы с тобой — другое дело. — Джоуи повернулся ко мне. — Когда я выберусь из этой сраной ямы, а я выберусь, я заберу тебя с собой.
— А как же мальчишки? — кусая губу, спросила я.
Джоуи тяжело выдохнул, но не ответил.
Бабуля Мёрфи — наша прабабушка с материнской стороны — каждый день забирала младших братьев из школы, кормила, мыла и около восьми вечера укладывала спать.
Точно так же бабуля возилась с Дарреном, Джоуи и со мной, пока мы не перешли в среднюю школу.
Странная эта самоотверженность тревожила меня, если учесть, что отношения с нашими родителями у нее были натянутыми и они почти не разговаривали.
