Пробормотав быстрый ответ, я вытащила ключ из входной двери, сунула в пальто и проскочила мимо рослой фигуры отца, думая взять из кухонного шкафа пачку печенья и побыстрее ретироваться в убежище своей комнаты.
Чувства были обострены до предела. Мозг работал на полных оборотах. Мне удалось добраться до кухни, но отец, словно дурной запах (в прямом и переносном смысле), последовал за мной.
Он привалился к дверному косяку и, сжимая в руке газету, заблокировал мне выход.
— Как дела в школе?
Я стояла к нему спиной, роясь среди пакетов с супом и банок с консервированной фасолью.
— Нормально, — ответила я.
— Нормально? — ехидно переспросил он. — Мы платим четыре тысячи евро в год за «нормально»?
Вот так-то.
Вот такой у меня папочка.
— Папа, все замечательно, — быстро добавила я. — У меня был продуктивный день.
— Продуктивный день? — передразнил он, разбавляя насмешливость жестокостью. — Нечего умничать со мной, девка.
— Я и не умничаю.
— И ты опоздала! — рявкнул он, пьяно комкая слова. — Какого дьявола ты опять опоздала?
— Опоздала на автобус, — испуганно выдавила я.
"
"— Гребаные автобусы, — изрек родитель. — Гребаная частная школа. Ты, девка, сплошная заноза в заднице!
Моего ответа не требовалось, и я промолчала.
Он всегда называл меня девкой, словно моя принадлежность к женскому полу была чем-то оскорбительным. Иногда меня это задевало, но только не сегодня.
Я целиком была в режиме самозащиты, зная, что должна покинуть кухню без последствий, а для этого требовалось спокойно выслушивать отцовский бред, держать язык за зубами и молить Бога, чтобы отец оставил меня в покое.
— Девка, а ты знаешь, где твоя мать? — в той же манере спросил он.
И снова я не ответила.
Его слова не были вопросом.
Прежде чем ринуться в атаку, он накачивал меня информацией.
— Она надрывается ради тебя! — заорал отец. — Работает до изнеможения, потому что ты — маленькая избалованная дырка, которая считает себя лучше всех.
— Я не считаю себя лучше всех, — пробубнила я и тут же пожалела, поскольку подлила топлива в бушующий огонь отцовского настроения.
— Посмотри на себя, — язвительно сощурился отец, махнув рукой в мою сторону. — Ишь, вырядилась в пижонскую форму своей сраной частной школы. Домой являешься поздно. Думаешь, будто ты Божий дар. Отвечай, где шлялась? — спросил он, делая несколько нетвердых шагов в мою сторону. — Ты поэтому опять опоздала? Завела себе дружка?
Я отпрянула, но не посмела открыть рот в свою защиту.
В любом случае он бы мне не поверил.
