Норфолк дернул губами в намеке на улыбку и чуть отодвинулся.
Уильям сидел напротив нас, ужасно поникший. Посмотрев на него, я сразу вспомнила, как у ратуши меня зацепили слова толстяка: «я разве не ясно тебе объяснил в последний раз?»!. Я должна была выяснить, что он имел в виду.
— Уильям, — позвала я. — О чем говорил сэр Джон у ратуши? Что и когда он тебе объяснял?
Брат поежился и поднял на меня болезненный взгляд.
— Он приезжал в особняк ночью. Когда ты отправилась на бал к Его светлости и не вернулась.
И до того, как меня забрали…
На несколько мгновений я окаменела от ужаса. Стоило подумать о том, что могло с ним случиться. И лишь каким-то чудом не случилось.
— Что он хотел? — выдохнула я взволнованно.
— Чтобы я выведал, где ты прячешь чертежи. И чтобы нигде не ставил свою подпись…
— Почему же ты мне не сказал?..
Уильям дернулся, как от судороги, и отвел взгляд, обхватив ладонями плечи.
— Это я должен был тебя защищать, — смущенно пробормотал он, и мне захотелось броситься к нему и крепко обнять.
С трудом я удержала себя на месте. Затем над моим ухом раздался сухой смешок.
— Логику вам на домашнем обучении не преподавали, не правда ли? — вкрадчиво поинтересовался Норфолк.
Уильям часто-часто заморгал, смотря на герцога.
— Нет, Ваша светлость, — отозвалась он с оторопью. И бросил на меня быстрый, вопросительный взгляд.
— Я так и думал, — с ноткой самодовольства сказал Норфолк. — Что же, вскоре мы обязательно восполним этот досадный пробел в вашем образовании.
А пока, раз уж стать вашим новым опекуном посчастливилось мне, хочу сказать, что не намерен терпеть ничего подобного в будущем. Никаких тайн, умалчиваний, попыток что-либо решать за моей спиной. Это понятно?
Он обращался лишь к Уильяму, но я кожей чувствовала его взгляд, направленный на меня. Но никак не показала, что поняла намек, что витал в воздухе.
— Понятно, Ваша светлость… — не слишком уверенно пробормотал Уильям.
Я подавила усмешку. Как будто мне он не обещал того же самого.
Еще и не один раз.
К особняку Толботов я подъезжала со странным чувством. Целый год я прожила в нем. Он стал мне домом… Но теперь я стала частью другой семьи, носила другое имя. И больше уже не могла его так называть. Его хозяином остался Уильям. Однажды хозяйкой станет его жена.
Дворецкий Кингсли встретил нас широкой улыбкой. Слуги по городу распространялись со скоростью света, и к моменту, как мы вошли в особняк, все слуги уже знали, что случилось.
