"
"— Значит, — вмешался инспектор Уитмор, который, наконец, отмер и вернул себе способность говорить, — железнодорожная катастрофа, унесшая жизнь графа Толбота?.. — он оборвал себя на полуслове, не закончив мысли, и уставился на Элоизу.
Ее взгляд буквально говорил: ну какой же ты тупой.
— Да, — проглотив все оскорбления, она кивнула. — Была подстроена сэром Джоном и маркизом Хантли. Это было несложно.
Да. Несложно было оборвать чужие жизни.
— Ему же принадлежит часть железной дороги, по которой следовал вагон.
Все было сделано задолго до того, как граф Толбот с дочерью въехали на территорию столицы.
Мерзавец!
Кровь вновь вскипела во мне. Уверена, маркиз намеренно все так рассчитал, что катастрофа в итоге случилась на части путей, которые принадлежали Эдварду.
— Но ты выжила, — острым взглядом Элоиза мазнула по мне. — И они перешли к запасному плану.
— Смерти первого и второго опекунов?.. — и вновь ей подсказал инспектор Уитмор.
— Их рук дело.
Было так мерзко, так гадко и горько, что не возникло даже желания повернуться к нему и сказать, что я же говорила! Говорила…
Какая теперь разница?.
.
— А поверенный Росс, который посоветовал мне написать разгромную статью про герцога Норфолка? — сдавленным голосом спросила я.
— Удачно подвернулся Генри под руку, — с прожженной, циничной усмешкой отозвалась Элоиза. — Он хотел заполучить изобретения моего мертвого мужа, но не против был и уничтожить герцога.
Поверенный Блэк коротко втянул носом воздух. Это было единственное проявление эмоций с его стороны за все время.
— Все это ради кучки рельсов и шпал?.. — невольно вырвалось у меня, но Элоиза в ответ на столь невинное замечание взбесилась как никогда прежде.
— Ты блаженная идиотка, Тесса! — огрызнулась она. — Родилась с золотой ложкой в зубах, с самого раннего детства получила все, что могла пожелать! Ты не знаешь цену деньгам и всем прочим благам, что были у тебя еще с колыбели!
— Когда ты вышла за нашего отца, ты тоже перестала нуждаться. Признайся уже хотя бы себе, что на самом деле ты — злобная, завистливая дрянь!
Элоизу буквально перекосило.
Она подавилась воздухом, когда попыталась набрать его, чтобы разразиться ответной репликой.
Я тоже с трудом дышала, чувствуя, как тяжело вздымалась и опускалась грудь. Все внутри клокотало от отвращения, я никогда прежде не ощущала такого.
— И не смей врать, что тебя в чем-то ограничивали в браке! Отец был к тебе добр, ты не была стеснена в средствах, — припечатала я.
