Все это время герцог не отрывал от меня жадного, голодного взгляда.
На щеках вспыхнул румянец; глупо было лукавить, ведь его внимание мне было приятно. Подложив под щеку сложенные ладони, я принялась рассматривать его профиль.
— Уильям попросил совместный пикник. Как подарок на день рождения.
— Подарок? — Эдвард чуть повернул голову. — Между вами такое принято?
Его вопрос уже второй раз за вечер выбил почву у меня из-под ног. И тут я поймала себя на мысли, что не спрашивала Уильяма, как было принято у них до того, как я очутилась в теле Тессы.
В моем мире подарки на дни рождения были неотъемлемой частью жизни, и я просто продолжила делать здесь то, что привыкла…
— Да, — мне удалось твердо кивнуть, и даже голос не дрогнул. — У нас так заведено.
— Что ж, — его лицо тронула болезненная гримаса. — Пикник так пикник. Коли буду в состоянии.
Я прикусила кончик языка, потому что ответ на вопрос, который крутился у меня в голове, был и так очевиден. Повиновавшись порыву, я подвинулась ближе и губами коснулась его плеча.
Кожа там была прохладной, а от поцелуя Эдвард вздрогнул и скривился — теперь уже от резкой боли.
— У тебя была очень необычная семья, Тесса, — сказал он чуть хриплым голосом. — И я думаю, это к лучшему. Поэтому и ты стала той… которой стала.
« Не совсем поэтому…»
Я не нашлась что сказать, потому что казалось, что любые слова будут лишними и все равно не смогут выразить, что я чувствовала. И я лишь молча потерлась носом о его плечо и еще раз поцеловала.
— Пора спать. Доброй ночи.
Эдвард отозвался не сразу.
В темноте он склонился и очень быстро коснулся губами моей макушки.
— Да. Доброй ночи.
Но сон ко мне не шел, и я лишь хотела побыстрее закончить тягостный для него диалог. Когда в спальне зазвучало его тихое, ритмичное дыхание, а грудь принялась медленно вздыматься, я чуть отодвинулась и также перевернулась на спину, пустым взглядом уставилась в потолок.
Многое в герцоге Норфолке становилось мне понятнее с каждым днем, что мы проводили вместе. По обрывкам разговоров и фраз складывалась цельная картина его детства и взросления.
Одинокий ребенок в огромном, холодном особняке, чьи родители настолько не могли друг друга терпеть, что мать отселилась от отца чуть ли не в противоположное крыло. Отец, который пил и играл, день за днем уничтожая состояние семьи и втаптывая родовое имя в грязь. Ребенок без подарков на дни рождения, и я почему-то была уверена, что это не было такой уж огромной редкостью в этом мире. Скорее — в семье Эдварда.
