А после такого детства — резкое, болезненное взросление. Ему шестнадцать, отец мертв, наследие в упадке, семью одолевают кредиторы. А у него, кроме гордости и чести, нет ни гроша.
И тогда он начинает… работать.
То, чего многие аристократы тщательно избегают годами.
Изучает азы производства, занимает еще денег, вкладывает, падает, совершает ошибки, но упрямо продолжает идти вперед.
Открывает фабрику, затем еще одну. По его рельсам начинают ходить поезда, он расплачивается с долгами, очищает родовое имя, вытаскивает семью из прозябания, в котором она утопала последние годы, десятилетия…
А потом, когда все повторяется, и дело всей его жизни оказывается на грани уничтожения, а он сам — вновь! — почти банкрот, Эдвард продолжает сосредоточенно… работать.
Он не отступает, не бросает все к дьяволу и даже почти не злится.
Он делает то, что делал на протяжении пятнадцати лет. Он борется, превозмогает и не сдается. Лишь с той разницей, что теперь он делает это не только для себя.
Но и для меня с Уильямом.
Странная, щемящая волна затопила сердце, и в груди стало горячо-горячо. К глазам подступили слезы, и я поспешно моргнула, чтобы их прогнать. В носу по-дурацки защипало, и я повернулась, чтобы посмотреть на человека, который за несколько недель сделал для меня больше, чем кто-либо.
Он спал. И, кажется, разгладился даже привычный залом на переносице, и морщина на лбу. Он спал, и его грудь мерно вздымалась, и я наблюдала за ним, словно завороженная, пока у меня сердце стучало о ребра, и внутри все сжималось.
* * *Утром я проснулась раньше мужа и, решив его не будить, бесшумно поднялась с постели. Сквозь плотные шторы в спальню пробивались солнечные лучи. День обещал быть похожим, а такое было редкостью. Накинув халат, я посмотрела на Эдварда: за ночь гематома на лбу увеличилась и налилась цветом, вокруг наложенных швов образовался отек.
Руки сами собой сжались в кулаки от желания придушить маркиза Хантли.
Скользнув в смежную гардеробную, я надела домашнее платье, с которым могла справиться без помощи горничной, и затем в ванной постаралась умыться так тихо, как только возможно.
"
"С сожалением посмотрев на пока недоступную мне пишущую машинку, я бесшумно вышла из спальни и плотно закрыла дверь. Пусть спит сколько может. Ему давно нужен отдых.
Уильям нашелся в малой гостиной: устроившись в кресле с ногами, он читал. Увидев меня в дверях, отложил книгу и поднялся.
