Назар был прав, мой муж очень хочет владеть мною единолично.
– Да, это так. И я знал про Азацкого, Настя.
Сердце разбивается вдребезги.
Все лгали. Все. Все меня поимели, не иначе.
– Давно? – шепчу одними губами. – Давно ты знал?
– Нет, Насть.
– Врешь…
– Совру только в том, что рад связям с Азацким, – вспылил Данияр в ответ. – В остальном я честен с тобой. Я не такой ублюдок, каким ты меня нарисовала.
Мы оба замолкаем, тяжело дыша.
Я не знаю, кому верить, но решаю доверять лишь своим ощущениям. Правда в любом случае вскроется, с такой репутацией Данияру бессмысленно лгать.
– Узнал недавно, когда провожал твоих родителей в аэропорт. Твой отец отвел меня в сторону и признался, что ты приемная дочь. Он решил, что это может помочь делу с Назаром, от них все равно толку нет.
Вот, чего отец каялся мне в тайне от матери.
Не только из-за весны той проклятой, но и из-за тайны с приемным ребенком. Я была им неродная, и отца терзала эта тайна.
– Я начал искать, но Назар быстрее подсуетился. Назар действительно мертв?
Я киваю, наблюдая за его реакцией.
Кровная война счастья не приносит, но Азацкий решил за всех нас. Он уничтожил моего мучителя.
Дверь отворяется с громким скрипом. Нас оповещают, что остается одна минута, но этого недостаточно, чтобы сердце перестало истекать кровью.
Кусая губы, я смотрю на Данияра. Обросший, но все такой же суровый. Безумно сильный, высокий, красивый. У меня от этого мужчины маленькая принцесса. Я не смогу ей сказать, что в свое время оставила ее отца в тюрьме. Данияр выберется, уверена, но для этого пройдут годы.
И тогда между нами не только пропасть, но еще и бездна ненависти разовьется. Ни за что в жизни этого допустить нельзя.
Минуя Данияра, я присаживаюсь за стол и беру ручку с листочком. Здесь есть все необходимое. Уверена, даже Данияр живет здесь в щадящих условиях, иначе быть не может – у него много связей, просто у Назара на тот момент их оказалось больше."
"– Продиктуй номер твоего адвоката. Я свяжусь с ним и на следующей неделе выступлю на суде в твою защиту.
Назара больше нет, обвинений тоже. Мое слово станет законом.
Тяжелые шаги – символ приближения.
Данияр подходит близко, прислоняясь грудью к моей спине. Его руки тяжело опускаются мне на плечи.
– Это значит, что ты останешься моей, – не спрашивает, больше утверждает. – Записывай номер.
Я не успеваю ответить, что это вовсе не означает озвученное.
Данияр диктует, я пишу номер. Обещаю связаться сегодня же. Уверена, что скоро Данияр будет на свободе.
