– Где наша дочь, ты оставила ее с Азацким?
Данияр больше не делает попыток приблизиться, он даже отошел, позволяя мне дышать свободнее.
Но и из камеры я едва ли выйду раньше десяти положенных минут. Я это четко понимала.
– Именно. Вижу, что ты все знаешь, тогда начнем с начала, – спокойно произношу я. – Ты мне изменял?
Данияр сощурился, но не думал долго. Сразу понял, о каком видео идет речь.
– Нет.
Не это я хотела услышать.
Я хотела объяснений, но Данияр мне их не давал. Держал на цепи, дозировал информацию, неосознанно делал мне хуже.
Я хотела большего.
– Ты можешь объяснить?
– Я не вижу смысла объяснять подделанное видео, на которое ты повелась, сбежав из дома почти год назад.
Данияр разозлился. Разумеется.
Это резко проявилось: в комнате поднялся густой воздух.
Я опускаю глаза, не зная, как спрашивать о другом. О том, что больше всего разъедало душу и мысли. Та ночь с кинопоказом от Назара была жуткая, кадры невозможно забыть. Ни кадры, ни собственные воспоминания.
Сделав несколько широких шагов, Данияр все-таки оказывается рядом.
Его руки собственнически обхватывают мое лицо, а губы скользят по виску.
А в моей голове то видео.
Тот день, когда я поняла, насколько он силен, а я – беззащитна.
– Не трожь… Что ты с нами сделал?! В тот день после свадьбы… – мучительно простонала я.
– Я могу извиниться сотни раз, но едва ли это уйдет из твоей памяти.
– Я все помню, Данияр. А даже если постараюсь забыть, то видео будет всплывать. Он показывал его мне. Десятки раз крутил.
Я всю ночь смотрела. И вспоминала, вспоминала…
Я зажмуриваюсь.
Вот и сказала об этом. Вслух. Действительно мясорубка, самая настоящая.
– Я считал, ты мне изменила.
– Это не оправдание.
– Мне жаль.
Жаль.
Я не уверена. Данияр уже показал себя в истинном обличии, когда решил, что я его собственность и что со мной можно делать все, что угодно.
– Насть, это ничего не меняет. Ты моя жена. У нас ребенок. Все наладится.
Я качаю головой. Безумие. Полное безумие! Дикая мясорубка, а не любовная история.
Данияр стискивает зубы, вминает меня в свое тело. Я с трудом упираюсь ему в грудь и отхожу на безопасное расстояние. Признаю, что я его боюсь. Даже теперь, когда за моей спиной есть защитник.
– Последний вопрос. Павел и Виктория – мое приемные родители?
Я тяжело дышу и смотрю на него пытливо.
Данияр впивается в меня невидящим взглядом. Понимает: солгать больше не получится. Я больше не всецело его. Я могу уйти.
Это не нравится Данияру.
