Его жесты, интонация, манеры – буквально все напоминает мне о ней. Он похож на бледную копию Трис, и это невыносимо.
Хочу что-то добавить, но к станции приближается поезд. Он, визжа на отполированных рельсах, подъезжает к нам, сбавляет ход и останавливается. Из кабины машиниста высовывается голова Кары. Ее волосы стянуты лентой.
– Запрыгивайте, – кричит она.
Шона садится в кресло и направляет коляску в дверной проем. Мэтью, Кристина и Зик заходят следом. Прошу Шону подержать урну с прахом и замираю, вцепившись в поручень.
Поезд трогается, его скорость растет с каждой секундой, слышу громыхание и перестук. Ветер бьет в лицо, раздувает мою одежду, а навстречу мне несется город, освещенный солнцем.
Все не так, как раньше, но я давно покончил с прошлым. Мы обрели новую судьбу. Кара и Калеб – работают в лабораториях на территории Резиденции, ставшей частью департамента сельского хозяйства. Они трудятся над повышением эффективности, стремясь накормить как можно больше людей. Мэтью занимается психиатрическими исследованиями где-то в городе.
Кристина выбрала офис и помогает тем, кто желает переселиться в Чикаго из Округи. Зик и Амар – полицейские, а Джордж тренирует ребят, которые собираются поступить туда же на службу – рабочих мест для экс-лихачей предостаточно. Ну и я сам – помощник одного из представителей нашего города в правительстве, Джоанны Рейес.
Я протягиваю руку, чтобы схватиться за другой поручень и свешиваюсь вниз. Страх и трепет – вот истинная любовь лихача…
– Эй! – окликает меня Кристина.
– Как твоя мать?
– В порядке.
– Ты что, собираешься полетать?
Я смотрю на трос под нами, спускающийся до самой улицы.
– Да, – соглашаюсь я. – Трис бы меня одобрила.
Когда я произношу ее имя, то чувствую укол боли. Кристина бросает на меня пытливый взгляд.
– Думаю, ты прав.
Мои воспоминания о Трис немного притупились. Изредка я даже счастлив перебрать в памяти то, что с нами случилось. Иногда я рассказываю о чем-то Кристине, и та всегда внимательно слушает, чего я никогда не ожидал от такой законченной правдолюбки.
Поезд подъезжает к станции, и я выскакиваю на платформу. Шона выбирается из кресла и аккуратно спускается по ступенькам. Мэтью и Зик вдвоем несут ее громоздкое кресло.
– Что слышно о Питере? – спрашиваю я у Мэтью.
После того как Питер выбрался из тумана сыворотки, некоторые из наиболее резких и жестких аспектов его личности вернулись. И я потерял с ним связь. Я не ненавижу его больше, но это не значит, что он мне нравится.
