Глава 8 Я вырубил Его
Мы вышли из кухни, прошли по длинному коридору с мягким, рассеянным светом от ламп, встроенных в стены. Здесь не было окон — классический внутренний переход между комнатами. Обстановка была ухоженной, строгой, но при этом не мёртвой — в ней ощущалась жизнь, пусть и сдержанная. Пол — плотное дерево, гладкое, тщательно вычищенное вручную. Скрипа не было вовсе. Проходя мимо, я отметил, насколько всё здесь тихо и спокойно.
Когда мы подошли к лестнице и начали спускаться, я только тогда заметил: ведь мы были на кухне, и она располагалась на втором этаже.
Почему я раньше не придал этому значения? Вероятно, после пробуждения я просто не успел задуматься о таких деталях, а позже — был слишком поглощён всем происходящим.
— Яков, почему кухня на втором этаже? — спросил я, обернувшись.
Он не ответил сразу. Шёл спокойно, размеренно, словно ждал этого вопроса.
— Когда-то здесь находилась вспомогательная прачечная. В поместье тогда жило куда больше людей, и она была необходима.
Но когда род уменьшился, прачечную сочли избыточной. Ваша мать, — он посмотрел на меня чуть мягче, — очень любила вечерние закуски. Барон — ваш отец — приказал обустроить здесь кухню, чтобы слугам не приходилось бегать вниз. Так вашей матери было проще — тайком пробираться сюда и перекусить. Об этом знал ваш отец, и он устроил всё не только для слуг, но и для супруги.
Он сделал паузу, и уже тише добавил:
— После тех событий шестилетней давности мы с вами стали часто бывать здесь.
Я выбирал это место для занятий — вы легче сосредотачивались, когда рядом были запахи чая, выпечки. Я полагаю, воспоминания о вашей матери делали это пространство для вас особенно безопасным.
И сразу в ответ на его слова, в голове вспыхнули образы. Мать в лёгкой сорочке крадётся по коридору, едва касаясь пола, держа в руках тёплую тарелку с выпечкой; заметив меня, она театрально подносит палец к губам, словно призывая к тишине и соучастию в её ночной вылазке за пирожками тети Марины.
И после этого я вспоминаю следующее. Яков, стоящий у кухонного стола, показывает мне на карте границы СВЕТ. Я — совсем ребёнок, но уже спорю с ним.
Эти образы были живыми. Не искусственными, не вызванными внешним толчком. Они возвращались ко мне сами, с глубины, как будто — нет, как точно — это было моей жизнью.
На первом этаже нас встретил просторный холл. Потолок здесь был высоким, перекрытым серией монументальных колонн.
