Родовой бастион, но не цитадель.
Я продолжал смотреть."
"— В моём мире это называлось бы замком, — пробормотал я. — Или министерством культуры.
Он усмехнулся — едва заметно, но искренне:
— В этом и разница. У нас архитектура — не только для парада. Она ещё и для выживания.
Я повёл взгляд дальше и заметил, что территория у замка действительно большая. Вдалеке виднелись ворота — массивные, чёрные, с латунной обшивкой. Это был въезд. Прямая дорога вела от них прямо к крыльцу, где мы стояли. Да, теперь я понял: это не был главный замок рода.
Изначально — просто усадьба. Место отдыха. Отдалённый угол. Но теперь… теперь это стало крепостью. Последним оплотом. Здесь больше не отдыхали — здесь держались.
Ни тебе фонтанов, ни мраморных лестниц. Всё строго. Всё по делу. Ни показной роскоши, ни заброшенности.
Слева я заметил плац. Там тренировались бойцы — чётко, синхронно, слаженно. Не новички. Справа — хозяйственный блок. Несколько складов, пара ангаров, кое-где открытые ворота, за которыми поблёскивали капоты.
Гаражи. Рабочее пространство.
И как раз в этот момент к воротам подъехала машина.
Я бросил взгляд на Якова — и понял: это было не совпадение. Он шёл с такой точностью, что мы вышли ровно в тот момент, когда они подъехали. Нас видели. Мы встречали — но не ждали. Не суетились, не подстраивались. Всё по этикету. Всё правильно.
Яков почувствовал мой взгляд и, не оборачиваясь, спросил:
— Всё в порядке, господин?
Я только махнул рукой. Он, безусловно, получал удовольствие от этой ситуации.
И я понимал: этот человек гораздо сложнее, чем кажется. Он рассчитывает шаги, просчитывает реакции. Он выстраивает всё заранее — даже момент появления.
Машина тем временем въехала во двор. Стража её пропустила. Она начала двигаться прямо к нам.
Я невольно замер. Это была моя первая встреча с кем-то, кто имел власть в этом мире. Кто-то, кто мог отличить ложь от правды. Кто-то, кто мог — по щелчку пальцев — разрушить всю выстроенную маску.
Что, если артефакт не сработает?
Я не чувствовал между «до» и «после» никакой разницы.
Не было ощущения защиты. Никакого сигнала, вибрации, тепла — ничего. А вдруг он не активировался? А вдруг церковники используют усовершенствованные артефакты и смогут распознать попытку сокрытия? А если они вообще умеют видеть сквозь любое Эхо?
Машина остановилась у крыльца. Секунду — тишина. Потом водитель вышел, обошёл кузов и открыл дверь. Я напрягся.
Из машины вышел молодой парень. Лет тридцати. Никакой рясы.
