И с этого момента я стал понимать лучше плетения и в других вещах. Даже в светильнике.
Здесь, среди привычных запахов и тихих звуков, Яков начал объяснение — спокойно, неторопливо, как будто передавал не тайну, а рецепт семейного блюда.
— Вот и начало, господин. Именно в этом суть силы вашего рода.
Он чуть помолчал, выбирая слова. Он начал рассказывать, как это работает. Если обобщить, то Эхо рода — это не просто сила. Это способность видеть всё как плетения: сложные, переплетённые, многоуровневые. Чем выше ранг — тем больше глубина понимания.
И если ты способен распознать всё — можешь изменить всё. Не просто использовать магию, а переписать её.
Но он также предупредил: чем больше я понимаю — тем сильнее это давит. На сознание, на тело, на Эхо. Чтобы работать с большими плетениями, нужен ранг. Без него — перегрузка. Потери. И, возможно, смерть.
Яков оценил мой уровень. Сказал, что, скорее всего, я могу понимать артефакты до пятого-шестого ранга. Заклинания других магов — до третьего. Боевые плетения людей, идущих по Пути Силы — до шестого-восьмого, если повезёт.
Хотя и они отличаются. Это — усиление тела, но не за счёт стандартных заклинаний, а вплетение магии в мышцы, сухожилия, волокна. Ткань становится носителем силы.
— Меня, кстати, тренировали, — сказал я делая глаток ароматного напитка. — Мы так и не обсудили: у меня тоже открыт Путь Силы? И если да, то на каком я уровне?
Яков чуть кивнул:
— Да, господин. Вы на седьмом уровне. Универсальное развитие. Без перекосов.
Это не вы выбрали — это было моё решение. Я тренировал вас для выживания. Потому что не знал, пробудится ли у вас Эхо. Шанс был. Но последние шестьсот лет оно не пробуждалось ни у кого из рода. Поэтому я делал ставку на Путь Силы. На то, что вы выживете, даже если Эхо не проснётся.
Он посмотрел на меня. В его глазах вспыхнул огонь, в глубине мелькнул синий отблеск, словно на мгновение проскочила искра. И только после этого он произнёс:
— Но оно проснулось. И вы стали потомком.
Он произнёс это спокойно. Но слово ""потомок"" прозвучало особенно. Как будто сам мир прислушался. Внутри что-то сдвинулось. Почти неуловимо. Как в тот раз, когда он назвал имя. Тогда всё дрогнуло сильнее — но и сейчас ощущения были похожими. Нити чего-то большего — будто начали колебаться.
И тогда я понял: он не просто произносит слова. Он вкладывает в них силу. В тот раз я не заметил вспышку в его взгляде — но теперь понял, что она, скорее всего, тоже была.
