И когда он произносит такие слова с использованием своей силы, мир прислушивается. Он начинает открывать какие-то врата. Или запускает процессы, которые пока не поддаются точному анализу. Эти действия могут изменить многое. Или не изменить ничего вовсе.
Он задержал взгляд, потом продолжил, словно ничего не произошло:
— Обычно делают упор на силу — для тяжёлого оружия. Или на ловкость — для скрытных операций. У вас — баланс. И это хорошо для выживания. Но плохо для боевой специализации. Универсал — не специалист.
Он задумался и добавил:
— Огнестрел на высоких уровнях уже не работает. После шестого-седьмого ранга пулям просто не хватает пробивной силы. Кожа выдерживает, как бронежилет. Потому Путь Силы — почти всегда путь к холодному оружию. И то, как вы развиты, говорит, что вы готовы ко всему. Это разумный подход с моей стороны. Но для вас не легкий. — Он договорил это ровно в тот момент, когда в кухню кто-то вошел.
В кухню вошёл мужчина в форме. Строгая тёмная ткань, аккуратно заправленные перчатки, твёрдая поступь.
Он двигался уверенно, сдержанно, не как слуга — скорее как боец. Родовая дружина? Гвардия? Армия? Нужно будет уточнить у Якова, как здесь это называется.
Он остановился у порога, выпрямился и отрапортовал с чёткой интонацией:
— Господин, Станислав Аркадьевич. Господин Яков. Добрый день. Священники на подходе. Будут в течение десяти–пятнадцати минут.
Яков едва заметно кивнул.
Я взглянул на него спокойно, коротко, сдержанно кивнув в ответ — без слов, без суеты.
Так, как и следовало бы барону. И в этот момент я понял: память вернулась. Манеры, движения, повадки — всё стало на свои места. Я больше не думал, как поступить. Я знал, как нужно.
Воин кивнул и вышел, оставив нас снова наедине.
Яков сделал последний глоток кофе, неспешно поставил чашку на стол и произнёс:
— Господин, как и договаривались: вы потеряли память. Если будут спрашивать, отвечайте, что понимаете, как управлять огнём.
Этого будет достаточно. Остальное — интуиция, логика… и немного актерства. В остальном я вас прикрою.
Я чуть улыбнулся и допил свой кофе до конца. Напиток оставался горячим, ароматным — словно знал, что его допьют, и ждал.
Мы встали одновременно — без лишних слов. Всё было уже сказано.
— Пора, — спокойно добавил Яков. — Священники не любят ждать."
"Мы направились во двор. Навстречу первому испытанию — и первому впечатлению.
