Маги, способные видеть Эхо других, не участвуют в боях. Чаще всего — они становятся теми, кто оценивает ранги. Если когда-нибудь ты захочешь поступить на службу в род или Империю — тебе придётся пройти проверку у такого мага. Он официально присвоит тебе ранг.
— То есть ты хочешь сказать, что тут всем заправляют маги? — Я нахмурился. — Тогда почему возле меня стояли обычные солдаты? И… почему я помню, что ты меня зачем-то тренировал? Ну, точнее, не меня. А того, кто был в этом теле до меня. Кстати… как его звали?
— Его звали Станислав Мечёв.
Но это… не совсем настоящее имя. Не совсем настоящая фамилия. — Яков отвёл взгляд, будто решая, говорить ли дальше. — К этому мы ещё придём. Настоящее имя… ты его когда-нибудь услышишь. И оно — твоё. Потому что то имя было родовым. Настоящим. Забытым. И всё же… твоим. Аристарх.
Он произнёс моё имя второй раз за наш разговор — но в этот раз это было иначе. В первый раз он обратился к Аристарху, тем, кем я был в прошлом мире — сорокалетнему гению, умершему от косточки, тому, кто первым что заметил был этот чертов светильник.
А сейчас… сейчас он произнёс имя не просто так. Он дал его силой. Как будто призвал ко мне моё настоящее имя — то, которое принадлежит мне здесь. Имя главы рода. Имя, которое должно было прозвучать именно от него. И когда я услышал это — моё имя, произнесённое голосом Якова, — внутри меня что-то дрогнуло. Прозвучал звон. Чистый, резонирующий, словно кто-то дотронулся до натянутой струны. Не в ушах, не в воздухе — глубже. Где-то на уровне, где исчезают мысли и начинается тишина.
Там, где меня вроде бы нет, но я всё ещё чувствую. И это чувство… казалось до странного знакомым. Я понял: он не просто произнёс имя. Признал меня.
Я вспомнил книги. Про медитацию. Про эфирные миры. Про то, как имя может быть якорем. И это имя, произнесённое чужим голосом, будто зацепило за грань между мирами. Кто-то там ждал, чтобы его оно было произнесено. И когда это произошло, я — не здесь, а где-то глубже — услышал это и отозвался.
Мне это не понравилось.
Я посмотрел на Якова — и понял. Он сделал это специально. Он знал, что произнесение этого имени запустит что-то. В его глазах я прочёл тревогу. Он уловил сигнал. Что-то изменилось. И он это понял. Он знал, что это имя вызовет отклик. И всё равно сказал его. Значит, он знал больше, чем говорил. Намного больше."
"Я почувствовал, как внутри меня поднимается нехорошее предчувствие. Проблемы. Большие. Единственное, что успокаивало — рядом со мной был он. Этот человек.
